— Они не лечат зубы, Витя! Они ходят по магазинам, смотрят телевизор и едят. А Виталик? Он зачем здесь? Тоже зубы лечить?
— Виталик просто за компанию, город посмотреть. Ну что тебе, тарелки супа жалко?
— Мне не жалко супа, — голос Ольги задрожал. — Мне жалко себя. Я прихожу с работы уставшая, мне хочется тишины и покоя. А вместо этого я встаю к плите, потому что твоя тетя Надя считает, что готовка — это не барское дело, она в гостях. Я убираю за ними в туалете, Витя! Ты видел, что они там устроили?
— Тише, Оля, услышат, неудобно, — зашипел Виктор, испуганно косясь на дверь. — Потерпи еще пару дней. Они в воскресенье обещали уехать.
— В прошлое воскресенье они тоже обещали, — напомнила Ольга.
— Ну все, хватит. Не начинай. Приготовь что-нибудь по-быстрому, макароны с тушенкой, например. И не дуй губы, пожалуйста. Семья все-таки.
Ольга проглотила ком в горле. Семья. Это слово, которое должно означать защиту и опору, в устах мужа звучало как приговор к исправительным работам.
Она пошла на кухню, сварила макароны, выслушала очередную порцию нотаций от тети Нади о том, что «у нормальной хозяйки всегда пироги на столе», помыла гору посуды после их чаепития и упала в постель без сил.
Наступила пятница. Ольга надеялась, что выходные принесут облегчение, ведь Виктор обещал, что в воскресенье гости уедут. Она мечтала, как в понедельник вернется в пустую, тихую квартиру, отмоет все с хлоркой и наконец-то просто посидит в тишине с книжкой.
Вечером она вернулась с работы чуть раньше — начальница отпустила, заметив ее бледный вид. Зайдя в квартиру, Ольга услышала шум воды в ванной и громкий смех с кухни.
В прихожей стояли еще два чемодана. Чужих.
Ольга замерла. Внутри у нее все похолодело. Она медленно прошла на кухню.
Там, помимо дяди Коли, тети Нади и Виталика, сидела незнакомая женщина с ярко-рыжими волосами и девочка лет семи.
— О! Хозяйка явилась! — провозгласил дядя Коля, поднимая рюмку водки. — А у нас пополнение! Знакомься, Оля, это троюродная сестра Витьки, Лариса, проездом из Сургута. Решила заскочить, родню проведать.
— Здрасьте, — Лариса окинула Ольгу оценивающим взглядом. — А Витя говорил, вы позже будете. Мы тут немного потеснили вас, ничего? Нам всего на недельку, потом дальше поедем.
Виктор стоял у окна и старательно изучал узор на шторах. Он боялся повернуться.
Ольга почувствовала, как в голове лопнула тонкая, натянутая струна. Звон в ушах перекрыл шум воды и голоса. Она посмотрела на гору грязной посуды в раковине, на пятно на скатерти, на наглые, самодовольные лица людей, которые считали ее дом своей бесплатной гостиницей, а ее саму — бессловесной прислугой.
— Витя, — тихо сказала она.
Муж наконец повернулся. Вид у него был побитый.
— Олюш, ну так получилось… Лариса позвонила, они на вокзале были, ну не мог же я…
— А где они спать будут? — так же тихо спросила Ольга.
— Ну… — Виктор замялся. — Мы думали, мы с тобой на пол ляжем, на матрасе надувном, а Ларисе с дочкой нашу кровать уступим. А дядя Коля с тетей Надей на диване. Тесновато, конечно, но в тесноте, да не в обиде!
— В тесноте, да не в обиде, — эхом повторила Ольга.
— Я больше не выдержу! Ни одного вашего родственника я в квартиру не пущу! — выплеснула Ольга накопившуюся злость. Голос ее сорвался на крик, от которого вздрогнула даже невозмутимая тетя Надя.
— Оля, ты чего? — испуганно пробормотал Виктор.
— Чего я?! — Ольга схватила со стола тряпку и швырнула ее в раковину. — Я не нанималась обслуживать твой табор! Я не гостиница, не прачечная и не столовая! Вы совесть имеете? Вы хоть копейку предложили за продукты? Вы хоть раз тарелку за собой помыли?
— Да как ты смеешь! — возмутилась тетя Надя, вставая и упирая руки в бока. — Мы к сыну, можно сказать, приехали, а эта фифа…
— К какому сыну?! — заорала Ольга, не помня себя. — Это моя квартира! Моя! Она мне от родителей досталась, Витя здесь только прописан! А вы ведете себя как свиньи!