— Ты как с матерью разговариваешь? — возмутилась Лена, семеня за ним следом. — Ты отец или кто? Жалеешь копейку для родного сына? Совсем на работе очерствел?
Игорь налил себе стакан воды. Руки больше не дрожали. На смену усталости пришло ледяное, абсолютное спокойствие.
— А с чего ты взяла, что я ему отец?
В кухне повисла тишина. Такая плотная и тяжелая, что стало слышно, как натужно гудит старый холодильник.
— Ты переутомился, — нервно хихикнула Лариса Ивановна, переглянувшись с дочерью. — Леночка, накапай ему успокоительного. Совсем мужик с катушек съехал от своих отчетов.
— Я не съехал. Я прозрел.
Игорь достал из кармана желтый конверт и небрежно бросил его на кухонный стол, прямо в тарелку с хлебными крошками.
— Открывайте. Читайте. Вслух.
Лицо Лены мгновенно посерело. Она узнала логотип медицинской клиники в углу конверта. Ее руки безвольно опустились вдоль тела.
— Я не буду это читать, — прошептала она одними губами.
— Тогда я прочту, — голос Игоря звучал ровно, но в нем слышалась сталь. — Вероятность отцовства — ноль процентов. Ни Артем, ни младшая Вика мне не родные. Ты лгала мне девять лет. Девять лет я кормил, одевал, лечил и возил на курорты чужих детей, пока ты строила из себя святую мать-героиню.
— Это ошибка! — закричала теща, хватая конверт дрожащими пальцами. — Это подделка! Ты просто хочешь бросить семью и придумал повод! Нашел молодую, да? Подлец!
— Мама, помолчи… — простонала Лена, тяжело опускаясь на стул. Она все поняла.
Игорь смотрел на них и с удивлением обнаружил, что не чувствует ни боли, ни ненависти. Только брезгливость, словно случайно наступил в грязь в новых ботинках.
— Значит так, — он облокотился о столешницу, нависая над женой. — Спектакль окончен. Занавес. Я сегодня был не только в клинике, но и у юриста. Имущество? Машина — моя, куплена до свадьбы. Квартира — дарственная от моей матери, тоже до брака. Ваши здесь только личные вещи и те тарелки, которые вы так любите бить во время скандалов.
— Ты нас выгоняешь? — Лена подняла на него заплаканные глаза, в которых плескался животный страх. — На ночь глядя? С детьми?!
— У этих детей есть настоящий отец. Я поднял архивы, нашел его. Он живет в соседнем районе. Вот к нему и идите. Или к маме, — он кивнул на Ларису Ивановну, которая хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.