Ключ в скважине повернулся только с третьей попытки — пальцы предательски не слушались. Но не от тяжести пакетов с продуктами, которые врезались в ладони, а от глухой, тяжелой усталости, наваливавшейся на Игоря каждый вечер перед этим порогом.
Из-за двери не доносилось радостных криков, там слышался лишь бубнеж телевизора и чей-то громкий спор. Игорь на секунду прижался лбом к холодному металлу. Ему нестерпимо хотелось развернуться, спуститься по лестнице и уйти в никуда, лишь бы не видеть этих вечно недовольных лиц. В этом доме его давно не ждали как мужа или отца — здесь ждали только уведомление о зарплате и свежую еду.
Он глубоко вздохнул, нацепил привычную маску спокойствия и толкнул дверь.
Пакеты глухо стукнули об пол в прихожей. На шум из кухни тут же выглянула Лена. Даже не поздоровалась, сразу стрельнула цепким взглядом на его руки, проверяя добычу.
— Ты йогурты питьевые взял? Те, которые Артем просил? — вместо приветствия спросила она.
— Взял, — хрипло ответил Игорь, стягивая ботинки.
— А деньги на карту скинул? — тут же, без паузы, продолжила жена. — Я же писала тебе днем, нам с мамой нужно путевки оплатить до вечера, там скидка сгорает. И Артему на новый телефон добавить надо, он свой разбил в школе. Опять.
Игорь выпрямился. Во внутреннем кармане куртки лежал плотный желтый конверт. Весь день он жег ему бок, словно раскаленный уголь. Этот конверт был той самой чертой, за которой заканчивалась его прошлая жизнь терпилы и начиналась пугающая, но честная неизвестность.
— Я не переведу деньги, — тихо, но отчетливо сказал он.
Лена замерла, не донеся руку до пакета. В коридор тут же выплыла теща, Лариса Ивановна, доедая бутерброд с дорогой рыбой, которую Игорь покупал себе на завтраки.
— Что значит — не переведешь? — теща нахмурила тщательно подведенные брови. — Игорек, ты в своем уме? Ребенку на море надо. У него иммунитет слабый, врач прописал морской воздух.
— У него не иммунитет слабый, а совесть отсутствует, — Игорь прошел в кухню, не обращая внимания на возмущенный выдох жены. — Как и у вас всех.