— Игорь может заработать на статус сам, — тихо, но твёрдо сказала Марина.
Повисла тяжёлая тишина. Лицо Игоря пошло красными пятнами. Тамара Павловна медленно встала, опершись руками о стол.
— Вот как ты заговорила… Значит, мой сын для тебя — неудачник? А ты, значит, принцесса на горошине? Да если бы не Игорь, ты бы до сих пор одна сидела со своим скверным характером!
— Хватит! — Марина резко отодвинула стул. — Я больше не намерена это слушать. Я ухожу.
— Иди! — крикнула свекровь ей в спину. — Иди и подумай над своим поведением!
Марина вылетела в прихожую, трясущимися руками накинула плащ. Игорь даже не вышел её проводить, остался сидеть в комнате. Она слышала, как свекровь что-то ему выговаривает, но слов было не разобрать.
Выскочив на улицу, Марина глотала прохладный вечерний воздух, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Она добежала до своей машины — той самой маленькой, на которой они приехали, — забралась на водительское сиденье и заблокировала двери. Слёзы душили. Ей хотелось кричать от обиды. Почему? Почему она вечно должна оправдываться за то, что у неё есть?
Она достала телефон. Нужно было позвонить Игорю, сказать, что она ждёт его пять минут, и если он не выйдет, она уедет одна. Или нет… Лучше позвонить свекрови. Расставить все точки. Сказать, что она уважает её, но лезть в их кошелёк не позволит.
Марина набрала номер Тамары Павловны в WhatsApp — голосовой вызов. Гудки шли. Наконец, на экране высветилось «Соединение установлено».
— Да? — голос свекрови звучал по-деловому.
— Тамара Павловна, это Марина. Я хочу сказать… — начала она, но свекровь перебила:
— Я не хочу с тобой разговаривать, пока ты не извинишься. Невоспитанная.
Гудки. Марина в сердцах швырнула телефон на пассажирское сиденье. Но экран продолжал светиться — вызов не завершился. На дисплее тикали секунды: 00:47… 00:48… 00:49…
Она замерла. Тамара Павловна, видимо, просто положила телефон рядом с собой, не нажав на красную кнопку. Линия осталась открытой.
Из динамика донёсся голос Игоря. Чёткий, громкий. Видимо, телефон свекрови лежал совсем близко к ним.
— …Мам, ну она реально взбесилась сегодня. Я боялся, что она вообще уйдёт и на развод подаст.
— Не подаст, — голос Тамары Павловны звучал уже не визгливо, а спокойно, даже с какой-то пугающей уверенностью. — Куда она денется? Ей тридцать четыре, кому она нужна? Вцепилась в тебя, как клещ.
Марина потянулась к телефону, чтобы отключиться. Ей было противно это слушать. Но рука застыла в воздухе, когда она разобрала следующие слова.
— Ты главное не дави сейчас пару недель, — наставляла мать сына. — Пусть остынет. Купи цветы, поной немного, что у тебя на работе проблемы, что сердце колет. Она жалостливая. Растает.
— Мам, а если она к юристу пойдёт? — в голосе Игоря звучала тревога. — Если узнает, что дом мы хотим на тебя оформить?
— Ой, не смеши меня! Какой юрист? Она тебе верит как собака. Ты ей скажешь, что так налоги меньше, или что это временно, пока ипотеку не закроем. Схема-то отработанная. Тётя Валя так же зятя развела. Продали его квартиру, вложили в стройку, оформили на маму Валину. И всё. Развелись — он с чемоданом носков на выход, а у Вали — коттедж.
У Марины потемнело в глазах. Мир покачнулся.
— Да мне как-то неудобно, — промямлил Игорь. — Всё-таки она старается…
— Неудобно штаны через голову надевать! — оборвала его Тамара Павловна. — Ты о Ленке подумал? Ленка-то ждёт. Ребёнку уже почти три года, а он отца только по выходным видит, пока ты с этой возишься.
Марина закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Ленка? Ребёнок? Почти три года?
— Мам, ну не начинай про Лену. Я же помогаю деньгами.
— Помогаешь… Крохи ты ей носишь! А продадим эту квартиру Маринину — будут деньги. Построим дом, оформим на меня. Марину пропишем временно, а потом создадим ей такие условия, что сама сбежит. Нервы-то у неё слабые. И всё, приведёшь Лену с сыном в готовый дом. А эта пусть катится куда хочет. Справедливость, сынок, это когда у мужчины есть тыл, а не когда он у жены на птичьих правах живёт.
— Ладно, — вздохнул Игорь. Звук отодвигаемого стула. — Пойду я. А то она там в машине сидит, вдруг уедет. Надо её успокоить.
— Иди, иди. И не забудь: лаской, лаской бери. Скажи, что любишь, что ради вашего будущего стараешься.
Послышались шаги, звук открываемой двери.
— Алло? — голос свекрови раздался совсем близко. — Ой, связь не отключилась…
Марина сидела неподвижно, глядя в одну точку. Перед глазами плыли огни вечернего города, но она их не видела. В голове была пустота, которая медленно заполнялась ледяной яростью.
Почти три года. Почти три года он жил на две семьи. Почти три года он врал ей в глаза, спал с ней в одной постели, ел её еду, тратил её деньги. А она… она полтора года ходила по врачам. Сдавала анализы, пила гормоны, винила себя в том, что не может забеременеть. А у него уже был ребёнок. И они с мамочкой планировали просто вышвырнуть её, отобрав единственное, что у неё было — квартиру бабушки.
Она вспомнила последний приём у репродуктолога. Врач деликатно намекала, что неплохо бы обследоваться и мужу, но Игорь отмахнулся: «У меня всё в порядке, это у неё проблемы, она слишком нервная». И Марина поверила. Снова записалась на обследования, снова глотала таблетки.
Марина вздрогнула и повернула голову. За окном стоял Игорь. С виноватым выражением лица, растрёпанный, такой несчастный и трогательный. Он показывал жестами: «Открой, давай поговорим».
Внутри неё что-то умерло в этот момент. Та наивная, добрая, всепрощающая Марина скончалась на водительском сиденье под вечерние огни города. Родилась другая. Холодная и расчётливая.