— Я? — я изобразила удивление, приподняв брови, будто и правда ничего не понимала. — Я же всего лишь бедная мумия, Богдан, разве мумии что-то смыслят в твоих люксовых кремах? Может, тебе подсунули подделку за твои пять тысяч гривен — сейчас обман на каждом шагу.
Он метнулся обратно в ванную. Оттуда доносился шум: он яростно тер кожу, звенели пузырьки со спиртом, грохотало мыло, слышались ругательства. Но зеленка советского образца держалась стойко — лишь слегка поблекла, приобретя оттенок молодой весенней листвы.
На тумбочке завибрировал телефон Богдана. На экране высветилось: «Андрей», но я прекрасно знала, что под этим именем у него записана стажерка Дарина.
Богдан вылетел из ванной весь красный от трения, но по-прежнему безнадежно зеленый. Он схватил телефон, взглянул на экран с ужасом в глазах и с отчаянием метнул его на диван.
Он сидел на кухне в одном полотенце — жалкий и дрожащий. Зеленые пятна на лице расползлись неравномерно, придавая ему вид больного леопарда. В квартире исчез аромат дорогого парфюма — теперь воздух был насыщен запахом дешевого спирта и безысходности.
Я достала из шкафа объемную дорожную сумку и начала спокойно укладывать его вещи внутрь. Молния прошлась с резким скрежетом, но я не обратила внимания.
— Ты чем занята? — пробормотал Богдан, не отрывая взгляда от стола. — Дай лимон… говорят, кислота помогает избавиться от пигментации.
— Лимоны в холодильнике. Сам возьми. А я собираю твои вещи.
— Что значит «собираешь»? — наконец он поднял глаза; в них читалось искреннее недоумение. — Ты что, спятила? А кто мне спину будет тереть? Кто за отбеливающим кремом сбегает?
Я аккуратно уложила джинсы поверх свитера и застегнула сумку.
— Сам справишься теперь, Богдан. Ты ведь у нас молодой да перспективный… новая жизнь началась и всё такое.
— София, ну перестань дуться… — попытался включить свой шарм он. Но с зелёным лицом это выглядело как пародия на клоуна из фильма ужасов. — Ну сказал лишнего… нервы… совещание сорвалось… сделка под угрозой…
— Совещание? — переспросила я с усмешкой и посмотрела ему прямо между глаз. — С «Андреем» в мини-юбке?
Он замолчал и опустил взгляд: привычные оправдания больше не действовали.
— Я не хочу делить постель с лягушкой, Богдан… боюсь заразиться бородавками. У тебя есть две недели линьки на поиски нового жилья.
— Какое ещё жильё?! — взвизгнул он и вскочил со стула. — Это моя квартира!
— Твоя? — рассмеялась я сухо и жестко. — Квартира перешла мне по наследству от бабушки; ты здесь просто прописан без всяких прав собственности. А если начнёшь буянить – вызову участкового да покажу твою «боевую раскраску». Скажу: психическое расстройство обострилось.
Я направилась к прихожей, натянула пальто и бросила последний взгляд через плечо: он стоял посреди кухни – зелёный весь как елочная игрушка после пожара – согбенный и потерянный.
— Прощай, Богдан.
Дверь захлопнулась за моей спиной – вместе с ней остались двадцать лет жизни рядом с чужим эгоизмом.
Эпилог
В торговом центре царило оживление – словно огромный улей гудел голосами людей и звоном шагов по кафелю.
Я поправила лацкан своего светлого пальто и уверенно направилась к эскалатору с бумажным стаканчиком кофе в руке. Моя небольшая пекарня открылась спустя год после развода – теперь она процветала; я чувствовала себя именно там, где должна быть.
— София?
Голос прозвучал знакомо – но был каким-то тусклым и надломленным одновременно. Я обернулась – у витрины дешевой бытовой техники стояли они.
Богдан изменился до неузнаваемости: за эти четыре года он будто прожил пятнадцать – седина больше не закрашивалась и свисала редкими желтоватыми прядями ему на лоб…