Рука сама собой потянулась к старенькому стеклянному пузырьку с густой зелёной жидкостью. Крышка приросла намертво, пришлось поддевать ногтем, рискуя окончательно испортить и без того потрепанный маникюр.
— Ну долго мне тебя ждать?! — раздался крик «предпринимателя» из-за шторки, перекрывая шум льющейся воды.
Я вошла в ванную, где воздух был пропитан паром и напоминал влажный тропический вечер перед бурей. На бортике стояла открытая бутылка того самого дорогущего шампуня за пять тысяч гривен. Богдан уже выдавил себе порцию, но закрыть крышку не удосужился — царские привычки не позволяли ему заниматься такими «мелочами».
Я взглянула на пузырёк в своей руке: бриллиантовая зелень — классика времён детства, ужас любого ребёнка из советского прошлого. Тридцать миллилитров стойкости, способной пережить даже конец света.
Это был не акт мести в прямом смысле — скорее восстановление справедливости во Вселенной. Одним точным движением я вылила содержимое пузырька прямо в широкое горлышко элитного средства.
Зеленая жидкость с характерным бульканьем исчезла в перламутровой массе шампуня, растворившись бесследно. Я слегка встряхнула флакон — пусть ингредиенты как следует «познакомятся».
— Наслаждайся душем, любимый, — прошептала я себе под нос, аккуратно возвращая флакон на его место. — Не отказывай себе ни в чём… будь ярче.
— Что ты там шепчешь? — недовольно буркнул Богдан из-за занавески.
— Говорю, вода горячая! Осторожнее там — кожа у тебя чувствительная! — громко ответила я и вышла из ванной, плотно прикрыв за собой дверь.
На кухне я устроилась у окна и уставилась на унылый серый двор. Руки были спокойны как никогда; впервые за долгие годы внутри царило ледяное умиротворение. Я приоткрыла форточку и вдохнула морозный воздух полной грудью.
Минут десять пролетели незаметно: я мысленно перебрала всю нашу совместную историю от начала до конца. Из ванной не доносилось ни звука: видимо, он тщательно намыливал голову и держал шампунь дольше обычного — как рекомендовалось для «глубокого воздействия».
И тут началось.
Сначала послышался глухой удар — будто что-то тяжёлое и скользкое упало на кафель. Затем раздался резкий треск рвущейся занавески и скольжение колец по карнизу. И наконец — вопль… первобытный крик ужаса:
— А-а-а-а! Что это?! София!!!
Дверь ванной распахнулась с такой силой, что ручка оставила в стене заметную вмятину. На пороге стоял Богдан… Зрелище было эпичное: с него стекала вода вперемешку с пеной странного оттенка — далеко не белого.
Лицо его, шея и плечи вместе с бережно ухоженной сединой приобрели насыщенный изумрудный цвет. Зеленка мгновенно вступила в реакцию с химией профессионального средства и въелась намертво. Он выглядел так, будто Фантомас провёл неделю на дне болотистой топи.
— Что случилось с водой?! — визжал он истерично, хватаясь за лицо зелеными руками. — Зеркало! Дай мне зеркало!
Он бросился по коридору босиком, оставляя после себя мокрые следы цвета мха или водорослей. Увидев своё отражение в зеркале прихожей, он захрипел от ужаса и обессиленно опустился на пуфик.
— Оно не смывается… — прошептал он дрожащим голосом, глядя на свои ладони: линии жизни теперь напоминали русло токсичных рек. — Я тёр мочалкой… ничего не помогает!
Он повернулся ко мне; глаза его были окружены зелёными кругами паники и отчаяния.
— Через час встреча! Люди ждут! Партнёры! Инвесторы!
Я неторопливо перевернула страницу журнала на столе перед собой.
— Видимо, это побочная реакция натуральных компонентов… Сейчас же всё должно быть экологичным: без химии и парабенов… Ты сам хотел выделяться среди остальных мужчин… Ну вот же результат: свежо… смело…
— Какая ещё реакция?! — взревел он так громко, что слюна полетела во все стороны вместе со всплесками зелени. — Это ты! Ты что-то подмешала! Ведьма!!!