— Сегодня ужин готовить не стану. В холодильнике остались макароны с мясом, кому нужно — сами разогреете.
Я сказала это прямо из коридора, даже куртку после работы снять не успела. После смены в заводской столовой мечтала только о душе и хотя бы получасе тишины. Вместо шести человек нас сегодня вышло четверо: сначала я стояла на раздаче, потом ещё отмывала противни за посудомойщицу, которая слегла с температурой.
На кухне сидела Лариса Павловна. Она запихивала скомканные листы бумаги в мокрые кроссовки Артёма. Сыну уже исполнилось двадцать, и в последнее время он подрабатывал велокурьером. С тех пор его обувь в нашем доме сушили едва ли не всем семейством.
— Конечно, устала она! — резко бросила свекровь. — Сама виновата. Вон внук больше тебя крутится.
Андрей молча протянул ей лист со списком продуктов.
Я остановилась, ожидая, что он скажет. Муж стоял возле холодильника и держал бумажку за самый край.
— Мам, тогда покупки на тебе. Артём вернётся — поедете вместе. Юлию сегодня не трогайте.
Лариса Павловна перестала мять газету в руках.
— А я разве отказываюсь? Помогу, конечно. Только одни с работы придут — и сразу отдыхать. А мальчишка после техникума ещё и деньги зарабатывает.
— Достаточно, — сухо сказал Андрей. — Всё. Юлия, иди отдыхай.
За всю неделю это был первый раз, когда он сам оборвал разговор, в котором мне в очередной раз объясняли, сколько всего я обязана успевать. Я ничего не ответила и ушла в ванную.
На следующий день у нас были намечены дела. Артём придумал продавать домашние пироги. Печь я умела, а он взял на себя поиск покупателей и доставку. Решили начать осторожно: три пирога в субботу. Стоимость продуктов вычесть из выручки, остальное поделить пополам.
Я сразу предупредила: по будням печь не буду. Подъём у меня в половине пятого, к шести уже нужно быть у заводской проходной. Сын согласился без споров. Андрей тоже присутствовал при этом разговоре и даже предложил отвезти первые заказы на машине, чтобы Артёму не пришлось таскать коробки на багажнике велосипеда.
Лариса Павловна идею тоже встретила с воодушевлением. Она уже шесть лет была на пенсии, но почти каждый вечер созванивалась с бывшими коллегами. Пообещала ненавязчиво спросить, не нужен ли кому домашний пирог.
Первые три заказа нашлись быстро. Начинки выбрали самые обычные: капусту, картошку и яблоки. Мне самой стало интересно. Если всё пойдёт нормально, можно будет иногда подрабатывать по выходным. Артём уже представлял, как мы со временем расширимся, а я просила его сначала спокойно пережить первую субботу.
Он купил на собственные деньги новые формы, принёс их домой и сразу стал примерять к духовке. Потом мы выбирали коробки, подсчитывали расходы, спорили, какие крышки удобнее. Я смотрела на него и радовалась: старался он по-настоящему. Раньше заработанные деньги у него долго не задерживались — получит за доставку, тут же купит наушники или уйдёт с друзьями в кафе.
— Только всю субботу у меня не забирай, — сказала я ему тогда. — У меня тоже есть свои дела.
Артём пообещал, что к двенадцати я уже буду свободна. Я даже успела рассказать подруге, что сын втянул меня в маленькую подработку. Та спросила, уверена ли я, что после столовой хочу ещё и дома возиться с тестом. Я отмахнулась: три пирога — это не полноценная смена на заводе. Заодно с сыном побудем рядом, поговорим.
Когда я вышла из ванной, Артём уже вернулся. Он стоял у двери в носках и ел яблоко. Волосы после шлема прилипли ко лбу. Лариса Павловна заглядывала в его рюкзак, проверяя, не промокло ли что внутри.
— Ну как, предприниматель? — спросил Андрей.
Артём улыбнулся. А мне улыбаться не хотелось. После свекровиных слов обида почему-то задела даже сына: он весь день где-то бегал, а оправдываться за его трудолюбие пришлось мне.
— Мам, ты как? — спросил он.
— Устала. Твои кроссовки на батарее. Только далеко не засовывай, а то подошва поплывёт.
— Сейчас другие надену.
За продуктами они уехали втроём. Я поставила будильник на сорок минут и легла. Уже засыпая, подумала, что зря весь вечер ждала от Андрея подвоха. Он ведь услышал меня: отправил мать в магазин, сам сел за руль, а мне дал передохнуть.
Разбудил меня шорох пакетов. Их опускали на пол в коридоре, потом двигали по плитке. Я вышла и увидела огромный мешок картошки, три кочана капусты и два больших пакета муки.
— Это зачем столько?
— Что написали, то и взяла, — ответила Лариса Павловна, стягивая сапог и упираясь пяткой в порог. — Сами потом дома проверяйте. Артём по магазину носился, я за ним не везде поспевала.
Сын занёс на кухню яйца и яблоки. Андрей ещё остался у машины, разбирал багажник.
— Артём, у нас всего три пирога. Мы эту картошку потом месяц доедать будем.
Он почему-то отвёл глаза.
— Мам, заказов стало немного больше.
— Насколько больше?
— Сейчас точно пересчитаю.
— Подожди. Ты же сам их принимал. Что значит — пересчитаю?
Лариса Павловна протиснулась между нами с мукой в руках.
— Не толпитесь в проходе. У меня с работы шесть человек заказали. Люди хорошие, неудобно отказать. У одной муж после больницы, ей самой сейчас не до выпечки.
— Шесть человек? — переспросила я.
— Ну да. А что такого? На заводе тебе сотню накормить нормально, а дома шесть пирогов уже подвиг?
Артём снял с ручки шкафа пакет с упаковкой и поставил его на стол. Прозрачные коробки заняли почти всю столешницу.
— Двадцать четыре, — произнёс он. — Но два можно отвезти уже после обеда.
Я решила, что ослышалась, и попросила повторить. На этот раз сын сказал громче:
— Двадцать четыре пирога. Двадцать два должны быть готовы к двенадцати, остальные — к трём. Я уже прикинул маршруты.
В кухню вошёл Андрей и поставил последний пакет на пол.
— Постой. Ты мне говорил, что заказов чуть прибавилось.
— Ну да, прибавилось, — пробормотал Артём, всё ещё не глядя мне в глаза. — Я же не думал, что откликнется столько людей.