На кухне уже закипал чайник: внутри глухо бурлило, из носика валил пар. А Андрей устроился за столом так, будто вечер у него самый обычный: перед ним стояла пол-литровая бутылка водки, уже наполовину опустевшая, рядом тарелка с нарезанной колбасой, хлеб и солёный огурец. Лицо у него налилось красным, взгляд стал мутным, стеклянным, но говорил он совершенно ровно, почти буднично, словно просил подать соль.
— Слушай, меня надо у тебя зарегистрировать. Завтра пойдём в ЦНАП.
Я будто застыла на месте. Чашка была у меня в руке, но я так и не поставила её на стол. Просто смотрела на него и не сразу поняла, правильно ли расслышала. Андрей жевал колбасу и даже головы не поднял.
— Что ты сейчас сказал?
— Говорю, пора меня зарегистрировать, — повторил он. — Мы уже два года вместе живём. Нормально бы всё оформить. Нехорошо как-то выходит.
— Андрей, ты это серьёзно?
Только тогда он соизволил посмотреть на меня. Усмехнулся краем губ.
— А что, похоже на шутку? Я здесь живу. Значит, я тут хозяин. Давно пора сделать всё по-человечески.
Я аккуратно опустила чашку на стол. Очень тихо, даже осторожно. И именно в этот момент меня будто холодом обдало: всё, доехали. Не потому, что он выпил. А потому, что он на самом деле так думал. Он искренне считал, что имеет право требовать это. Не пьяная дурь вылезла наружу — эта мысль давно сидела у него в голове, просто сейчас прорвалась.
— Андрей, эта квартира моя. Я её сама покупала.
— И что? — он пожал плечами. — Мы же вместе живём.
— Вместе жить — не значит делить моё имущество.
Он фыркнул и сделал глоток из стакана.
— Ой, не начинай. Что ты как ребёнок. Все так делают.
— Не все.
— А ты у нас особенная, да?
Я промолчала. Чайник уже щёлкнул и выключился, на кухне повисла неприятная тишина. Было слышно только его тяжёлое дыхание с лёгким хрипом. И я поняла: сейчас разговаривать бессмысленно. Он не услышит ни одного моего слова.
— Давай обсудим потом, — сказала я. — Ты пьяный.
— Я трезвый, — отрезал Андрей. — И обсуждать нечего. Завтра идём в ЦНАП.
Я развернулась и вышла из кухни. Закрылась в ванной, села на край ванны и уставилась в стену. И в голове крутилась только одна мысль: как я вообще до такого докатилась?
Мы познакомились три года назад. Мне тогда было двадцать пять, ему — тридцать три. Я как раз досрочно закрыла ипотеку: три года пахала без передышки, считала каждую гривну, откладывала, отказывала себе во всём. Родители из Полтавы продали свою двухкомнатную квартиру, помогли мне — дали шестьдесят тысяч гривен, я добавила накопления и взяла маленькую однушку в Киеве, на Позняках. Небольшую, зато свою. Позже, когда меня повысили, я обменяла её на двушку просторнее. Работаю аналитиком в крупной энергетической компании, офис у нас на проспекте Победы. Зарплата — около восьмидесяти восьми тысяч гривен, иногда выходит больше, если начисляют квартальную премию. В общем, жила я вполне нормально.
С Андреем меня познакомила Марина. Она моя школьная подруга, давно замужем за каким-то инженером, живёт в Сумах. Однажды звонит и говорит:
— Слушай, у мужа есть приятель. Крановщик на стройке. Мужик нормальный, зарабатывает, характер есть. Поехали с нами на шашлыки, заодно познакомитесь. И, между прочим, мужское достоинство у него тоже не подкачало.
Ехать я не хотела. Была вымотана, на работе завал, хотелось просто лечь и никого не видеть. Но Марина умеет уговаривать. В итоге я согласилась.
Андрей мне тогда понравился почти сразу. Высокий, широкий в плечах, руки большие, рабочие, с мозолями — сразу видно, человек не в офисе бумажки перекладывает. Лицо грубоватое, мужское, с щетиной. Красавцем его назвать было нельзя, но в нём чувствовалась какая-то тяжёлая уверенность, сила, которая цепляла.
На первое свидание он повёл меня не в забегаловку, а в приличный ресторан на Подоле. Летняя площадка, красивые столики, нормальная кухня. Пришёл с цветами — огромный букет красных роз. Я даже растерялась. Мне уже давно никто просто так цветов не дарил.
— Ты красивая, — сказал он тогда. — Я сразу это понял.
— Спасибо, — ответила я.
— И умная, наверное. Мне как раз такая женщина нужна.
И я, дурочка, тогда подумала: ну наконец-то. Нормальный мужчина. Не очередной офисный мальчик с переписками, корпоративами и вечными разговорами про новые телефоны. Рабочий мужик, руками зарабатывает, на высоте трудится. С таким, казалось, можно быть как за каменной стеной.
Первые месяцы и правда были почти идеальными. Андрей приезжал ко мне на выходные, привозил продукты с рынка: мясо, рыбу, овощи.
— Зачем ты всё в супермаркетах берёшь? — ворчал он. — Там же сплошная химия.
Иногда он жарил шашлык прямо на балконе. Я ругалась, говорила, что соседи будут жаловаться, что так нельзя. А он только смеялся:
— Да перестань. Поворчат и привыкнут.
Я от него таяла. Правда таяла. Я ведь с двадцати лет жила в Киеве одна: приехала поступать, училась, работала, потом копила на квартиру, тянула всё сама. Устала быть сильной. Устала решать каждую мелочь в одиночку. А тут рядом появился мужчина. Большой, уверенный, надёжный на вид. С ним хотелось наконец-то выдохнуть.
Он говорил мне красивые вещи: «Я тебя никому в обиду не дам», «Ты у меня одна», «За тебя любого порву». И я верила.
Летом он повёз меня к морю, в Геническ. На неделю. Отель был не роскошный, но чистый и вполне приличный. Андрей за всё платил сам. И тогда я окончательно решила: вот он, мой человек.
Через полгода он переехал ко мне. Пришёл как-то вечером, сел на диван и сказал:
— Слушай, зачем нам жить по отдельности? Давай вместе. И выгоднее, и веселее.
Я подумала и решила, что в этом есть логика. Экономия действительно получалась. Да и одной мне по вечерам бывало тоскливо. Поэтому я согласилась.
Он перевёз вещи. Две большие сумки с одеждой. Удочки. Ящик с инструментами: молоток, отвёртки, ключи. Ещё старый ноутбук Lenovo с облезлыми углами.
— Это мне для работы, отчёты делать, — объяснил он.
Только ноутбук этот он потом ни разу даже не открыл. Андрей поселился у меня, разложил свои вещи, освоился. И почти сразу всё начало меняться.
Первое, что бросилось в глаза, — он начал распоряжаться. Не криком, не грубым нажимом, а спокойно и уверенно, будто давно считал себя здесь главным.