— Своим надо поближе к бабушке, — как-то сказала Татьяна и без тени смущения пересадила Полину на самый край стола.
Тогда я снова сделала вид, будто ничего особенного не произошло. Сказала себе: устала, суетится, не подумала. До этого на общей фотографии Татьяна уже просила Полину отойти в сторону: мол, сначала снимутся родственники, а потом все остальные. Второго кадра так никто и не сделал. Дмитрий только вздыхал и просил не связываться с сестрой: спорить с ней, по его словам, было всё равно что стучать в закрытую дверь.
К юбилею свекрови Татьяна прислала список поручений. Напротив имени моей дочери стояла странная пометка: «До прихода гостей». Я перечитала сообщение несколько раз и попыталась убедить себя, что формулировка просто получилась неудачной. Полина должна была развесить декор, забрать заказанный торт, помочь с сервировкой. А после, разумеется, сесть за стол вместе со всеми. Именно так я это поняла. Позже стало ясно: Татьяна написала ровно то, что собиралась сказать.
С Дмитрием мы прожили уже десять лет. Когда он впервые появился в нашей квартире, Полине было двенадцать. Поначалу она держалась настороженно и называла его только по имени, не принимая его заботу сразу. Дмитрий не давил. Он просто был рядом: возил её на кружки, показывал, как удерживать равновесие на велосипеде, а однажды почти до полуночи ходил по соседним дворам, разыскивая её пропавшую кошку.
Теперь Полине двадцать два. Дмитрий ей не родной отец, но именно ему она первой набрала, когда её приняли на постоянную работу в книжный магазин. Для меня это значило больше любых слов.
Его мама, Марина Павловна, с самого начала отнеслась к нам тепло. В день знакомства она открыла старый сервант и предложила Полине выбрать себе чашку из сервиза: сказала, что, когда та будет приезжать, станет пить чай именно из неё. Чашка с голубыми цветами до сих пор стоит у свекрови на полке. Полина помогала Марине Павловне на грядках, знала, куда та обычно кладёт очки, и никогда не слышала от неё вопросов о том, кто кому кем приходится по документам.
Зато Татьяна при каждом удобном случае подчёркивала эту разницу. Но стоило ей понадобиться помощь, она первой вспоминала номер Полины. Её дети — девятилетний Кирилл и семилетняя Вера — Полину обожали. Она мастерила с ними поделки, забирала их после занятий, оставалась с ними по вечерам, когда Татьяне было нужно уйти. Однажды Полина даже отказалась от поездки с подругами: Татьяна позвонила всего за час до отъезда и попросила посидеть с детьми. Дочь не стала возражать, потому что боялась огорчить Кирилла.
В июне Кирилл и Вера ходили в дневной лагерь при Доме творчества. По будням они находились там до шести вечера. Перед началом смены Татьяна, заручившись согласием Полины, вписала её в заявление как взрослого, которому разрешено забирать детей. Полина согласилась быть запасным вариантом на случай непредвиденных обстоятельств. Но никто не обсуждал, в какие дни и как часто её могут об этом попросить.
К семидесятилетию Марина Павловна решила собрать всю семью у себя во дворе, под навесом. Татьяна взяла на себя рассадку, закупки и украшение двора. Сама бабушка позвонила Полине отдельно и пригласила её на праздник. Дочь обрадовалась и купила красивую рамку для их общей фотографии, где они стояли возле куста смородины.
В среду Татьяна разослала всем задания. Я заметила ту самую приписку, но вместо того чтобы сразу задать прямой вопрос, сказала дочери:
— Помоги ей, пожалуйста. Она одна совсем замучилась с подготовкой. А потом спокойно отметите вместе.
Полина смотрела на экран телефона дольше обычного. Палец задержался как раз на строке с её именем. Потом она молча кивнула. В тот момент дочь мне поверила. И именно это потом оказалось самым болезненным.
Для поручений — годится
В пятницу Полина отпросилась с работы в книжном магазине и к часу дня уже приехала к Марине Павловне.