Первая эйфория от новости, что Андрей скоро станет отцом, постепенно сошла на нет. Его обычно мягкая, ласковая и уравновешенная жена внезапно будто изменилась: стала ранимой, раздражительной, могла расплакаться из-за любой мелочи. Андрей в такие моменты терялся, суетливо пытался её утешить, но почти всегда выходило наоборот — Ирина начинала плакать ещё горше.
Через некоторое время к её перепадам настроения добавился токсикоз. Есть она могла только макароны, причём обязательно с огурцами — то со свежими, то с солёными. На кухонном столе постоянно стояла тарелка с подсохшими ломтиками хлеба: Ирина то и дело брала кусочек и грызла его, словно это хоть немного спасало от тошноты. Зато один только запах мяса или жареных котлет вызывал у неё такой приступ дурноты, что о нормальном ужине в доме можно было забыть.
Андрей всё чаще ходил голодным. В конце концов после работы он начал заезжать к матери, чтобы хотя бы спокойно поесть.
— Ничего, сынок, скоро отпустит. Потерпи ещё немного, — успокаивала его мама.
— Терплю, куда деваться, — вздыхал Андрей.
Ирину он любил по-настоящему. Иначе, как сам себе напоминал, он бы на ней не женился.
Месяца через три токсикоз действительно отступил. Но вместе с этим появилась новая крайность: Ирина принялась есть всё, что раньше не могла, будто наверстывала упущенное. Аппетит просыпался у неё даже среди ночи. В тишине хлопала дверца холодильника, шуршали пакеты, звякала посуда — и Андрей просыпался. Потом жена, наевшись, уже не могла уснуть: ворочалась с боку на бок, тихонько включала телевизор и смотрела всё подряд, лишь бы чем-то занять себя.
Андрей молчал и терпел, хотя внутри всё чаще раздражённо думал: «Она днём потом отоспится, а мне через пару часов на работу вставать». Утром он поднимался разбитым, мрачным, с тяжёлой головой.
Однажды Ирина сама предложила:
— Может, я пока буду спать в другой комнате?
«Вот это было бы спасение», — мелькнуло у Андрея. Но он тут же одёрнул себя и вслух сказал, что против.
В самом деле: сначала он стал ужинать у матери, потом они разойдутся по разным комнатам — а дальше что? Так незаметно и семья начнёт трещать по швам.
— Ничего, считай, что это репетиция, — попытался улыбнуться Андрей. — Скоро малыш устроит нам обоим настоящую бессонную жизнь.
Ночные походы к холодильнику быстро дали результат. Ирина заметно поправилась, живот тоже стал расти быстрее. Следом возникла новая беда: привычная одежда вдруг оказалась безнадёжно тесной.
Они попытались выбрать что-нибудь в магазине, но толпа, шум, духота и бесконечные примерочные быстро довели Ирину до плохого самочувствия. Уйти пришлось почти сразу — ничего толком ни посмотреть, ни купить они не успели. Хорошо, что теперь одежду можно было заказать через маркетплейсы. Курьер привозил несколько вариантов, Ирина спокойно примеряла их дома перед зеркалом и оставляла то, что ей подходило и нравилось.
Андрей, правда, всё чаще стискивал зубы, глядя, сколько денег уходит на эти покупки.
— Ирин, ну зачем тебе столько вещей для беременных? — не выдерживал он. — Через два месяца родишь. И куда мы потом всё это денем?
— Ещё пригодится, — невозмутимо отвечала жена. — Ты же сам говорил, что сына хочешь.
Кроме своей одежды, Ирина могла бесконечно рассматривать каталоги с вещами для будущей дочки. И ладно бы выбирала сама — нет, она постоянно втягивала в этот процесс Андрея.
— Какой комбинезон лучше взять, как думаешь? — спрашивала она, показывая экран.
Для Андрея оба варианта выглядели абсолютно одинаково, поэтому он обычно говорил:
— Да оба хорошие.
Такой ответ Ирину только злил. Тогда Андрей делал над собой усилие, внимательно хмурился и тыкал пальцем в одну из фотографий.
— Почему именно этот? — тут же требовала она объяснений. — Мне вот кажется, другой удобнее…
— Тогда бери другой, я согласен, — быстро сдавался Андрей.
— А вдруг всё-таки первый лучше? — снова начинала сомневаться Ирина.
— Ирин, ну через пару месяцев ребёнок из него вырастет, — пытался отмахнуться Андрей. — Ты выбираешь комбинезон так, будто она будет носить его до школы. Давай сейчас купим один, потом другой. Какая, в сущности, разница?
Ирина возмущённо посмотрела на него, явно готовясь объяснить, что в таких вещах разница всё-таки есть.