– Вы к кому? – с туповатой бытовой вежливостью спросил незнакомый мужчина, стоявший у Натальи на пороге в ее сером махровом халате.
Наталья несколько секунд просто смотрела на него и не могла выдавить ни слова. Ключ, который она только что вставила в замок, вошел как обычно, легко, но повернуть его она не успела: дверь распахнулась изнутри.
Перед ней стоял чужой человек в темно-синих домашних штанах. На нем был ее халат большого размера, тот самый, что всегда висел в ванной на крючке. Волосы мужчины были влажными, будто он только недавно плескал водой в лицо. За его плечом виднелась Натальина прихожая. На коврике стояли незнакомые мужские ботинки, рядом — маленькие детские кроссовки на липучках.
И тут из комнаты донесся звонкий детский голос:
– Пап, а где мой планшет?
Мужчина перевел взгляд с Натальи на ее чемодан, потом на пакет, в котором лежали магниты и банка чая. Этот пакет всю дорогу от такси впивался ей в пальцы, и теперь ручки будто прожигали ладонь. После ночного поезда, неудачной пересадки, раннего вокзала, сонного таксиста и неработающего лифта Наталья мечтала только об одном: войти домой, принять душ и побыть в тишине.
Но вместо этого в ее квартире находился посторонний мужик. В ее халате. И еще спрашивал, к кому она пришла.
Пакет соскользнул с ее ладони и глухо стукнулся о пол. Внутри звякнула жестяная банка с чаем, коробочка с магнитами перевернулась, и они перекатились куда-то к стене. Наталья только спустя мгновение поняла, что стоит с приоткрытым ртом и молчит.
– Это моя квартира, – произнесла она негромко, но таким голосом, что сама его не узнала.
Мужчина резко обернулся в сторону коридора и крикнул:
– Юль, тут какая-то женщина говорит, что это ее квартира!
Вот после этих слов Наталью словно ударили изнутри. Значит, это не случайность. Он не перепутал этаж, не открыл не ту дверь, не оказался здесь по ошибке. «Какая-то женщина». Так он назвал ее. В ее собственном доме.
Она резко толкнула чемодан вперед. Колеса зацепились за порог, корпус ударился о край, но Наталья все равно шагнула внутрь. Мужчина отступил почти машинально.
В прихожей на ее стуле болталась чужая куртка с капюшоном. Возле батареи лежала детская машинка без одного колеса. На обувнице был оставлен раскрытый пакет с апельсинами. Из кухни тянуло жареным луком и котлетами.
Наталья почувствовала, как ее затошнило от злости. Жареный лук. В ее квартире. Кто-то стоял у ее плиты, готовил себе еду, развешивал носки, пользовался ее вещами, разгуливал в ее халате — и, похоже, до сих пор не понимал, что происходит нечто чудовищное.
Из комнаты вышла женщина лет тридцати. На ней были леггинсы и растянутая футболка. За ее спиной Наталья увидела свой диван, на котором лежал детский плед с динозаврами. На полу раскрытым валялся рюкзак. На журнальном столике стояла чужая кружка. На подоконнике лежал тот самый детский планшет.
– Кирилл, что там? – спросила женщина, но, заметив Наталью, тут же осеклась и побледнела.
Наталья уже судорожно шарила по карманам в поисках телефона. Ирина. Конечно же, Ирина. Ключи были только у нее. Наталья оставляла их подруге, чтобы та поливала цветы, проверяла, все ли нормально, и раз в несколько дней открывала окна.
Еще в дороге она собиралась написать Ирине, что из-за сорванной пересадки возвращение сдвинулось, но сначала не было времени, потом началась суета с билетами, затем поезд, раннее утро, вокзал, такси. А теперь становилось ясно: Ирина ничего ей не сообщила не потому, что не успела. Она просто не собиралась.
Первый звонок ушел в долгие гудки. Второй — тоже. На третий Ирина сбросила вызов.
От этого короткого, сухого сигнала у Натальи перехватило дыхание.
– Ах ты… – выдохнула она и снова нажала на кнопку вызова.
Из комнаты выглянул мальчик лет семи. На футболке у него были крошки, под мышкой он держал планшет. Ребенок посмотрел на Наталью так, будто перед ним стояла какая-то странная тетка, явившаяся совсем не вовремя.
– А это кто, мам? – спросил он у женщины.
Наталью передернуло всем телом.
– Кто это? – резко переспросила она. – Это я кто? В собственной квартире?
Мужчина наконец понял, что ситуация куда серьезнее, чем ему казалось. Он вытащил телефон и заговорил быстро, почти оправдываясь:
– Подождите. Мы арендовали эту квартиру на несколько дней. Нам сказали, что все согласовано.
– Кто сказал? – Наталья сорвалась на крик так внезапно, что сама испугалась собственного голоса. – Кто вам сказал, что можно поселиться в моей квартире? Кто?!
Мальчик вздрогнул и прижался к матери. Женщина сразу шагнула перед ним, словно закрывая собой.
– Нам знакомая женщина дала номер, – торопливо заговорила она. – Сказала, что хозяйка уехала, что можно спокойно жить. Мы заранее заплатили. Мы правда не знали…
– Конечно, не знали, – жестко оборвала ее Наталья. – А я, значит, должна теперь за всех знать и отвечать!
Она опять набрала Ирину. Та снова не взяла трубку.
Тогда мужчина сказал:
– Дайте, я сам ей позвоню.
– Звоните, – Наталья вцепилась в ручку чемодана так, что побелели пальцы. – Сейчас же. И включите громкую связь.
Он набрал номер. Ирина ответила почти сразу.
– Ирин, тут хозяйка приехала, – сказал мужчина уже без прежней учтивости. – Настоящая хозяйка. Стоит прямо здесь, в квартире. Что значит «раньше»? Она уже тут. Нет, я не шучу. Ты приедешь или как?
Голос Ирины Наталья слышала плохо, но главное уловила. Та не испугалась, не удивилась, не спросила, все ли в порядке. Она раздраженно объясняла что-то про то, что Наталья вернулась раньше.
– Через десять минут будет, – сказал мужчина и убрал телефон. – Извините.
– Пока не надо передо мной извиняться, – резко ответила Наталья. – Сейчас мне нужны не ваши извинения.
Она прошла мимо них дальше. В какой-то миг ей захотелось остановиться, закрыть глаза, не рассматривать ничего, не причинять себе еще больше боли. Но она уже не могла повернуть назад. Нужно было увидеть все сразу.
На кухонном столе стояли две чашки. В одной так и торчала ложка, будто люди просто отвлеклись на минуту и собирались вернуться к своему спокойному завтраку. На плите стояла ее хорошая сковорода. На сушилке висели маленькие детские носки с машинками и детские трусы. Возле холодильника стоял табурет, на котором Ирина всегда устраивалась с кофе, когда приходила поболтать. Теперь на нем лежала детская куртка.
Наталья медленно протянула руку к дверце и распахнула холодильник.