— С какой стати мой сын обязан мириться с твоей близостью с коллегой? — произнесла свекровь.
В руках у меня было блюдо с запечённой картошкой.
Пару мгновений я даже не поняла, что это сказано мне. Решила, что Галина Сергеевна, возможно, продолжает какой-то разговор, начатый ещё до нашего прихода.
Но её взгляд был направлен прямо на меня.
— С какой ещё близостью?
— Марина, не притворяйся. Мы все взрослые люди.
Я медленно опустила блюдо на стол.
Дмитрий сидел напротив. Минуту назад он объяснял сестре, где сейчас дешевле переобуть машину на зиму. А теперь молча изучал край собственной тарелки.
— Дим? — позвала я.
Он даже не поднял глаз.
— Я просил сегодня это не поднимать.
Не сказал: «Мама всё не так поняла».
Не сказал: «Ничего не было».
Он лишь попросил не обсуждать.
И только тогда до меня дошло, почему в прихожей никто не встретил меня по-человечески и не обнял.
К родителям Дмитрия мы обычно заезжали по воскресеньям.
Не строго каждую неделю, но достаточно часто. В тот день собралась вся семья: Галина Сергеевна, её муж, сестра Дмитрия Виктория со своим супругом и мы.
Повода для большого застолья не было. Свёкор недавно вернулся из санатория, собирался показать фотографии и угостить всех рыбой, которую привёз от знакомых.
Я испекла пирог.
В прихожей Галина Сергеевна забрала его у меня почти на ходу и бросила: «Оставь пока здесь». Раньше она всегда приподнимала полотенце, вдыхала запах и обязательно говорила что-нибудь приятное.
Виктория крикнула приветствие из комнаты.
Свёкор ограничился коротким кивком.
Я решила, что люди просто устали. Или между ними произошла ссора. В чужой квартире не всегда сразу угадаешь, что именно висит в воздухе.
Но за столом Галина Сергеевна бесконечно подкладывала Дмитрию то рыбу, то салат, то картошку.
— Ты совсем с лица спал.
— Всё нормально, мам.
— Ничего не нормально. Мужчине тоже нужна опора.
Я даже попыталась улыбнуться.
— У него на работе сейчас тяжёлый период.
Свекровь так посмотрела на меня, что улыбка мгновенно исчезла.
Потом Виктория спросила брата, удалось ли ему разобраться с квартирным вопросом.
— Потом поговорим, — сухо ответил он.
— С какой квартирой? — не поняла я.
И именно после этого Галина Сергеевна заговорила о моём коллеге.
Мы с Дмитрием были вместе уже четырнадцать лет.
Последние месяцы он и правда ходил мрачнее обычного. Часто задерживался, отвечал односложно, а иногда оставался ночевать у матери после поздней смены — по крайней мере, так он мне объяснял.
Я не раз спрашивала, что случилось.
— Устаю.
— Может, возьмёшь отпуск?
— Отпуск ничего не изменит.
Как-то я предложила спокойно сесть и поговорить, без телевизора, без телефонов, без спешки.
Он отмахнулся:
— Ты из любого настроения раздуваешь проблему.
После этого я решила не давить.
У меня самой подходил к концу большой проект. Я работала в фирме, которая занималась оснащением магазинов, и вместе с инженером Антоном готовила запуск двух объектов.
Дмитрий знал Антона.
Они познакомились на корпоративной выездной встрече. Более того, муж однажды сам спрашивал у него совета, когда выбирал кондиционер в квартиру.
Теперь, как выяснилось, именно Антон оказался тем самым человеком, с которым я, по версии семьи Дмитрия, будто бы разрушала собственный брак.
— Что именно вам рассказал Дмитрий? — спросила я.
Галина Сергеевна выпрямила спину.
— Достаточно.
— Для вас, может быть. Для меня — нет. Я слышу это впервые.
Дмитрий наконец поднял на меня глаза.
— Марин, давай дома.
Под столом у меня задрожали колени.
— Дома мы обязательно поговорим. Но сейчас я хочу услышать то же, что уже услышала твоя семья.
— Не превращай ужин в спектакль, — сказал Дмитрий.