— Я хотел, чтобы она получила приличное образование, а не металась между парами и подносами официантки, как некоторые, — жёстко произнёс Дмитрий.
— Как некоторые? — Юлия медленно подняла на него глаза и почувствовала, как у неё предательски дрогнул голос. От этого стало ещё обиднее. — Ты сейчас на кого намекаешь? На меня? На то, что я в её годы уже работала и одновременно училась?
— Я тебя не называл, — сухо ответил он. — Не надо всё выворачивать.
— Я ничего не выворачиваю, — Юлия скрестила руки на груди, с трудом удерживая внутри злое, колючее чувство. — Я просто пытаюсь понять: почему для твоей дочери от первого брака действуют одни правила, а для Артёма — совсем другие?
А началось всё за несколько минут до этого, когда Юлия стояла на кухне и резала морковь. В прихожей глухо хлопнула входная дверь, и по одному только звуку шагов она сразу поняла: Дмитрий пришёл довольный. Когда у него всё складывалось удачно, он двигался быстро, уверенно, будто уже заранее праздновал победу. Сегодня же в его походке было что-то особенно приподнятое, почти торжественное.
Юлия насторожилась. Обычный четверг, конец рабочего дня, за окном лёгкий мороз — всего минус два, ничего необычного. Но муж выглядел так, словно принёс домой не просто новость, а подарок судьбы.
— Юль, у меня для тебя новость, — сказал он, появляясь в дверях кухни и потирая ладони, будто только что вернулся с лютой стужи. — Хорошая.
— Ну? — она не выпустила нож из руки. — Что произошло?
— Я купил квартиру Виктории.
Юлия застыла. Лезвие зависло над доской, рядом лежала аккуратная горка мелко нарезанной моркови. Несколько секунд она просто смотрела на неё, словно смысл сказанного должен был проявиться сам собой. Потом осторожно отложила нож и повернулась к мужу.
— Что значит — купил? — переспросила она, хотя услышала всё совершенно отчётливо. — Квартиру?
— Да. Пришлось, правда, полностью снять деньги со вклада, но оно того стоило, — Дмитрий улыбнулся так широко и радостно, почти по-мальчишески, что Юлии стало не по себе. — Двухкомнатная, новый дом, рядом с метро, ремонт уже сделан. Виктория пока не в курсе. Я думал, ты обрадуешься.
— Обрадуюсь? — Юлия коротко усмехнулась, хотя смешного в этом не было ничего. — Ты приобрёл жильё своей дочери и решил, что я должна радоваться?
Дмитрий положил на стол бумаги, которые держал в руках, и посмотрел на неё с тем внимательным, снисходительным выражением, каким взрослые смотрят на ребёнка, не способного понять очевидное.
— Юль, только давай без сцен. Виктория окончила университет. Она теперь взрослая, ей надо с чего-то стартовать. Я всегда говорил: пока она учится, я её обеспечиваю. Она не работала, потому что я сам был против. Учёба на бюджете отнимала много сил, плюс репетиторы, курсы — всё это требовало времени. Мы с её матерью тянули это столько лет. Теперь у неё диплом и будет своё жильё. Всё последовательно.
— Последовательно? — Юлия почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения. — А наш сын? Артёму, значит, начинать не надо?
Дмитрий тяжело вздохнул. В этом вздохе было столько терпеливой усталости и такого покровительственного спокойствия, что Юлии на секунду захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Она сдержалась. Как сдерживалась уже много лет. Потому что знала: стоит ей сорваться и высказать всё, что накопилось, — назад дороги не будет. А конца семьи она не хотела. Она хотела, чтобы у Артёма был отец, чтобы дом оставался домом, чтобы всё ещё можно было исправить.
— Артём только на первом курсе, — уверенно сказал Дмитрий. — Он сам пока толком не понимает, кем станет и чем займётся. За обучение я плачу, и это, между прочим, серьёзные расходы. Он живёт здесь, питается вместе с нами, одежду мы ему покупаем. Я от него не отказываюсь и содержать не перестал. Но квартира — это совсем другой уровень. Я не вижу смысла покупать жильё человеку, который ещё даже не определился со своей жизнью.
— А Виктория, по-твоему, определилась? — голос Юлии стал ниже. — Та самая Виктория, которая за пять лет ни одного дня не работала? Которая всё это время спокойно сидела у тебя на шее и даже подработку искать не хотела, потому что ей, видите ли, это помешало бы учёбе? Она вообще представляет, что значит самой заработать хотя бы на хлеб?
— Она училась, — отрезал Дмитрий. — И я не собирался заставлять её разрываться между занятиями и работой.
Именно после этих слов он добавил про «нормальное образование» и официантку, словно невзначай зацепив прошлое самой Юлии. Она смотрела на мужа и всё яснее понимала: дело было не только в квартире, а в том, что их общий сын снова оказался на втором месте.