Получается, для Виктории всё должно быть неприкосновенным: не трогать, не напрягать, не требовать, а просто приносить на блюдечке. А Артём, выходит, обязан с самого начала выгрызать себе место под солнцем только потому, что он мальчик?
Дмитрий молча поднялся со стула, прошёл к окну и уставился во двор. Юлия смотрела ему в спину — такую привычную, знакомую до последней складки на рубашке, — и вдруг с холодной ясностью поняла, что этот человек, с которым она прожила столько лет, может оказаться почти чужим.
— Юлия, — произнёс он наконец, даже не повернув головы, — давай без истерик. Посмотрим на всё спокойно. Виктория фактически росла без меня. Да, я был жив, я помогал, но из семьи ушёл, когда она ещё совсем маленькой была. И это чувство вины со мной все годы. Я пытался его заглушить как умел: деньгами, подарками, вниманием. Возможно, это не самый правильный способ, но другого я тогда не нашёл. Когда она поступила в университет, я пообещал: окончит учёбу — помогу ей с жильём. Я дал обещание и сдержал его.
— А Артёму ты никаких обещаний не давал? — тихо, но жёстко спросила Юлия.
— Артём — мой сын. Он живёт рядом со мной, в нашем доме. Над головой у него крыша есть. А Виктория с матерью ютится в той однокомнатной квартире, которая осталась после развода и размена. Своего места у неё никогда не было. Все эти годы она снимала комнату, потому что у её матери другая семья, там тесно, ты прекрасно это знаешь.
— Знаю, — Юлия коротко кивнула. — И что из этого? Она взрослая. Могла бы, как все нормальные люди, снимать жильё, работать, подстраиваться. Но зачем, если папа всегда всё решит? Ей же трудно, бедной. А нашему сыну, значит, не трудно. Пусть сам выкручивается.
— Наш сын никуда не опаздывает, — Дмитрий резко выдохнул. — Он поступил не на бюджет. Он учится платно, и за это плачу я. Ты хочешь, чтобы я одновременно ещё и квартиру ему купил? Может, сразу машину, счёт на свадьбу и стартовый капитал? Юлия, я не печатаю деньги. Я не могу закрыть все вопросы одним махом.
— Зато на Викторию у тебя деньги нашлись, — ответила она. — Для неё ты сумел собрать нужную сумму. А для Артёма теперь, конечно, ничего не осталось. Ты выгреб все накопления и называешь это справедливостью.
Дмитрий наконец обернулся. В его взгляде мелькнуло раздражение, почти злость.
— Ты сейчас говоришь так, будто я Артёму враг. Я его отец, Юлия. И люблю его не меньше, чем Викторию. Но ситуации разные. Виктория уже закончила учёбу, стала самостоятельной, получила профессию. Я хотел дать ей нормальный старт. Артём только начал. Ему ещё несколько лет учиться. И если я сейчас положу ему под ноги готовую квартиру, он просто расслабится. Потеряет стимул.
Юлия коротко рассмеялась, но смех вышел сухим и злым.
— Стимул? Серьёзно? Виктории квартира — это старт, а Артёму квартира — это повод разлениться? Ты вообще слышишь себя со стороны?
— Слышу, — упрямо сказал он. — И не считаю, что ошибаюсь. Виктория училась на бюджете, за её образование я не платил ни гривны. Я помогал ей только жить. А Артём учится за деньги. Ты требуешь ещё и жильё? Тогда давай честно: если ему нужна квартира, пусть сам оплачивает обучение. Либо я тяну его учёбу, либо покупаю жильё. И то и другое одновременно я не потяну.
— Виктории ты дал и то и другое, — Юлия шагнула к нему почти вплотную. От него пахло тем самым одеколоном, который когда-то кружил ей голову, а теперь вызвал лишь тяжёлую тошнотворную волну. — Ты содержал её, помогал ей, а потом ещё и квартиру купил. Для неё у тебя нашлось всё. А для Артёма — одни объяснения, почему ему нельзя. И после этого ты смеешь говорить, что любишь их одинаково?
— Виктория — моя дочь от первого брака, — устало повторил Дмитрий, будто эта фраза должна была всё оправдать. — Я ушёл, когда она была ребёнком. Я не видел, как она растёт каждый день. Не был рядом, когда она училась, взрослела, менялась. Да, я пытался заменить своё отсутствие деньгами. Может, это неправильно, но уже как есть. С Артёмом всё иначе. Он рядом со мной постоянно. Я его знаю. Я вижу, что он справится. Он не пропадёт. А Виктория… она одна. У неё даже надёжного мужчины рядом нет. Сейчас парням верить нельзя. Вдруг какой-нибудь подлец бросит её с ребёнком на руках? Что тогда? Она останется ни с чем. А так у неё хотя бы будет своё жильё.
Юлия смотрела на него не мигая.
— То есть, чтобы у Виктории была крыша над головой, Артём должен остаться без такой возможности? Ты сам понимаешь, что сейчас произнёс? Ты только что признал: твоя дочь для тебя важнее, а наш сын — где-то после неё, на втором месте.