— Ты сейчас фактически сказал, что Виктория — нежная, беззащитная девочка, которую надо укрыть от всего мира, а Артём — уже взрослый мужчина, пусть сам карабкается как умеет. Дмитрий, ему восемнадцать! Восемнадцать лет! Он ещё вчера школьником был. Он такой же ребёнок, как и она. Просто ему не хватило баллов, чтобы пройти на бюджет, и ты прекрасно знаешь, как он из-за этого переживал. А ты вместо поддержки ставишь его перед выбором, будто он тебе чужой.
— Никакого выбора я ему не навязываю, — Дмитрий упрямо сжал губы. — Я просто называю вещи своими именами. Хочет отдельное жильё — пусть тогда сам оплачивает обучение. По-моему, это справедливо.
— Справедливо? — Юлия невольно отступила, потому что ещё секунда — и она могла бы не сдержаться. — Ты вообще понимаешь смысл этого слова? Справедливо — это когда детей не делят на нужных и второстепенных. Справедливо — это когда одному не покупают квартиру, а другому не говорят: «Извини, ты не заслужил». А ведь именно это ты сейчас и делаешь. Ты словно говоришь Артёму: «Ты хуже. Ты не Виктория. Поэтому тебе не положено то, что получила она».
— Юлия, хватит устраивать сцену.
— Я не устраиваю сцену! — её голос сорвался, стал громким, резким, уже не похожим на прежний сдержанный шёпот. — Я пытаюсь донести до тебя, что ты поступаешь жестоко! Ты предаёшь собственного сына. Всю жизнь ты будешь искать для Виктории оправдания, придумывать всё новые причины, почему ей нужно больше, чем ему. Потому что она твоя дочь от первого брака, а он мой сын. Потому что перед ней ты виноват, а перед ним — нет. Только пойми наконец: твоя вина перед Викторией принадлежит тебе, а не Артёму. Он не обязан платить за твои прошлые ошибки.
— Никого я не заставляю платить, — Дмитрий тоже повысил голос; впервые за весь разговор в его взгляде вспыхнуло настоящее раздражение. — Я принимаю решения так, как считаю правильным. Виктория получила квартиру, потому что она этого добилась. Она училась, старалась, закончила институт, получила диплом. А Артём пока ничего не доказал. Он просто учится, и это его обязанность. Я не собираюсь покупать ему жильё только для того, чтобы ты могла сказать, что всё поделено поровну.
— Да мне не нужно это твоё «поровну» ради галочки! — Юлия уже не пыталась держать себя в руках. — Я хочу, чтобы ты перестал обманывать самого себя. Каждый раз, когда ты выбираешь Викторию и отодвигаешь Артёма в сторону, ты теряешь его. Понимаешь? Теряешь собственного сына.
— Это уже похоже на давление, — ледяным тоном произнёс Дмитрий. — И я больше не намерен это обсуждать. Решение принято. Квартира куплена, Виктория её получит. Если Артёму понадобится своё жильё, пусть сам оплачивает обучение. На этом всё.
— Всё? — Юлия смотрела на него, чувствуя, как внутри будто обрывается что-то важное и невосстановимое. — Да, Дмитрий. Ты действительно всё закончил. Только не разговор. Ты поставил точку в нас. Ты только что дал мне понять, что мой сын для тебя не имеет такой же ценности. И после этого ты считаешь, что я смогу жить рядом с тобой как прежде?
— И что теперь? — он скрестил руки на груди, пытаясь выглядеть спокойным. — Ты уйдёшь? Из-за квартиры?
— Нет, — медленно ответила Юлия и покачала головой. — Не из-за квартиры. Из-за того, что сегодня я наконец увидела тебя без маски. Из-за того, что ты столько лет изображал семью, хотя на самом деле твоя семья — это ты и Виктория. Из-за того, что Артёма ты никогда не любил так, как любишь её. Знаешь, что самое страшное? Я это чувствовала давно. Всегда. Просто гнала от себя эти мысли, убеждала себя, что ошибаюсь. А сейчас ты сам сказал всё вслух. Спасибо за честность.
Она развернулась и вышла из кухни. Дмитрий что-то произносил ей вслед — про то, что она всё искажает, что сама себя накрутила, что он вовсе не это имел в виду. Но его слова уже не доходили до неё. Они глухо разбивались где-то позади, как шум за закрытой дверью. Юлия на автомате натянула куртку, схватила сумку с тумбы в прихожей и вышла из квартиры, резко захлопнув за собой дверь.
На улице её встретил промозглый холод. Воздух был тяжёлым, влажным, снег лип к волосам и лицу. Юлия шла вперёд, почти не разбирая дороги. Слёзы катились по щекам, смешивались с мокрыми снежинками, и она даже не пыталась их вытирать.
Она не понимала, куда направляется. Не знала, что скажет завтра, как соберёт вещи, как объяснит всё Артёму. Но одно решение уже стояло внутри твёрдо, как камень: она не останется рядом с Дмитрием. И сына рядом с ним не оставит. Она заберёт Артёма и уйдёт. Потому что жить с человеком, который считает твоего ребёнка запасным, второсортным, просто невозможно.
Так, почти не замечая улиц и прохожих, Юлия дошла до ярко освещённого круглосуточного магазина.