— Я от тебя ухожу, — с нарочитой торжественностью произнёс Артём. — Полюбил другую. Буду жить с ней. Решение окончательное. Сейчас заберу вещи.
Марина смотрела на него и никак не могла сообразить, это нелепая шутка или у мужа действительно помутился рассудок. У них двое детей, дачный домик, кот, которого завели только потому, что младшая три года подряд упрашивала родителей. А он стоял перед ней в куртке, подаренной ею на его прошлый день рождения, и спокойно произносил эти страшные слова.
— Ты сейчас серьёзно? — спросила она, хотя ответ уже был понятен. По тому, как он избегал её взгляда. По дорожной сумке, заранее собранной и поставленной у входа. — Артём, ты хотя бы объясни, что происходит.
— Да что тут объяснять? Её зовут Валерия. Она… — он осёкся, будто подбирал выражения, и Марине стало тошно от этой паузы. — Она совсем другая. Рядом с ней я снова чувствую, что живу.
— А рядом со мной, значит, ты был покойником?
— Марин, не надо начинать.
— Я не начинаю. Я спрашиваю. У нас двое детей, а ты собираешься взять сумку и уйти к какой-то Валерии, о которой я вообще ничего не знаю?
— Она живёт на нашей улице. Через три дома.
Сначала Марина даже не уловила смысла сказанного. А потом будто ударило: через три дома. На той самой улице, по которой она ходит в магазин, ведёт детей в школу, добирается до поликлиники. Он не просто уходил из семьи — он собирался остаться почти рядом, постоянно маячить перед глазами.
— Ты издеваешься? — тихо спросила она. — Специально так сделал?
— Просто так вышло.
— А дети? Их ты тоже вот так оставляешь?
— Я детей не оставляю, — ответил он с такой интонацией, словно заранее выучил эту фразу. — Я остаюсь их отцом. Буду приходить каждый день, проверять уроки, водить на секции. Я порядочный человек, Марина.
— Порядочный, — горько повторила она. — Порядочные так не поступают.
— Я всё равно буду поблизости. Валерия не возражает.
Тогда Марина ещё не представляла, насколько надолго врежется ей в память это короткое: «Валерия не возражает». Потом, бессонными ночами, она будет снова и снова прокручивать этот разговор, злиться на себя за то, что не нашлась, не сказала чего-то резкого, точного, разящего наповал. Но что вообще можно произнести, когда почва внезапно исчезает из-под ног?
Артём поднял сумку и вышел. Дверь он прикрыл осторожно, придержал рукой, чтобы не хлопнула. Марина осталась в прихожей и слушала, как его шаги глохнут на лестнице. Потом подошла к окну. Во дворе он шёл быстро, не оборачиваясь. Туда, через три дома. К женщине по имени Валерия.
Дети в тот день были у бабушки. Марина осталась одна в квартире, где каждая мелочь напоминала о муже. Его домашние тапочки стояли у порога, на столе лежали его книги. Убирать она ничего не стала. Просто опустилась на диван и просидела так до самой ночи, даже не включив свет.
Поначалу она пыталась уговорить его не спешить с разводом. Просила подумать, дать себе время, разобраться, не окажется ли всё это минутным помрачением. Артём отвечал одно и то же: нет, Марина, это не временно, я всё решил. В его голосе звучала такая твёрдая уверенность, что у неё внутри холодело.
— Ты хотя бы понимаешь, что делаешь с детьми? — однажды спросила она по телефону.
— Я ничего с ними не делаю. Я как был их отцом, так и остаюсь.
— Отцом, который теперь живёт с чужой женщиной через три дома. Ты правда думаешь, им легко будет это принять?
— Со временем привыкнут. Дети быстро адаптируются.
— Быстро адаптируются, — повторила Марина. — Это ты себя так успокаиваешь?
Он устало выдохнул в трубку.
— Давай не будем ругаться. Я хочу, чтобы между нами сохранились нормальные отношения.
— Нормальные отношения?! — она едва не задохнулась от возмущения. — Ты ушёл к женщине с нашей же улицы и теперь предлагаешь мне дружить?
— Я понимаю, что ты злишься. Но я влюбился. Я ничего не смог с этим сделать.
На этом разговор и закончился. Ничем. Впрочем, как и почти все их разговоры в то время.
Развод оформили без долгих споров. Артём не стал делить квартиру, не требовал свою долю, не пытался что-то отсудить. Просто подписал документы и ушёл. Марина осталась с детьми дома — так решили сразу, потому что, как сказал сам Артём, «детям нужна стабильность». Алименты он переводил вовремя, иногда даже больше положенного. Иногда он появлялся у подъезда после работы.