Привозил пакеты с едой, оставлял их возле двери и почти сразу исчезал, не дожидаясь ни благодарности, ни разговора. Марина каждый раз стояла над этими пакетами и не могла понять, что за этим стоит: настоящая забота или попытка доказать самому себе, что он всё ещё порядочный человек.
Первый год после развода оказался для неё каким-то вязким и бесконечным. Марина работала из дома — правила тексты для издательства, — и только это её хоть немного удерживало на плаву. Ей не приходилось выходить на улицу без необходимости, не нужно было рисковать и случайно увидеть Артёма с Валерией в каком-нибудь супермаркете. Но в квартире легче не становилось. Она садилась за ноутбук, смотрела на открытый файл и понимала, что буквы расплываются, а смысл не доходит.
По вечерам она часто плакала. Тихо, чтобы дети не слышали. Вес набрался как-то незаметно — плюс двадцать килограммов, будто между делом. Бутерброды, печенье, чай за чаем, снова печенье. Она не замечала, как ест, просто жевала, чтобы заглушить пустоту внутри.
Дети добирались до школы сами. На кружки тоже ходили без сопровождения. Артём заглядывал раз в несколько дней: забирал их погулять, вёл в парк, покупал мороженое. Марина старалась не встречаться с ним лицом к лицу. Как только слышала его голос в прихожей, уходила в спальню и закрывала за собой дверь.
— Мам, папа сегодня ведёт нас в парк, — однажды сообщила младшая, Полина. — Ты тоже пойдёшь?
— Нет, моя хорошая. Идите без меня.
— Почему?
— Мне работать надо.
Полина послушно кивнула и умчалась собираться. А Марина ещё долго смотрела ей вслед и думала, как вообще можно объяснить девятилетнему ребёнку, что её отец теперь живёт с другой женщиной, а мама не в состоянии спокойно пройти рядом с ним даже до ближайшей аллеи.
Она ничего не объясняла.
Матвей, которому было тринадцать, переживал всё иначе. Он словно закрылся изнутри. Мог часами сидеть у себя в комнате, почти не выходя. Марина пыталась его разговорить, спрашивала про школу, про друзей, про настроение, но в ответ получала короткое «нормально» или «не знаю». Она не понимала, как к нему подступиться. В тот год она вообще мало что понимала. Просто вставала утром и жила дальше, потому что иначе было нельзя.
Спустя примерно год Артём сказал:
— Может, дети побудут у меня на каникулах? А ты хоть немного выдохнешь. Не переживай, Валерии не будет, она к матери в Полтаву собирается.
Марину будто холодом обдало. Дети — в квартире этой женщины. На её кухне. Среди её вещей. Рядом с кроватью, где спит Валерия. Она тут же представила, как Полина садится на стул, выбранный Валерией, как Матвей пьёт чай из её чашки.
— Нет, — резко ответила она.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы мои дети ночевали в квартире твоей любовницы.
— Марина, это обычная квартира. Валерии там не будет.
— Я сказала нет.
Артём спорить не стал. Потом он снова завёл этот разговор перед следующими каникулами. Позже предложил взять детей хотя бы на выходные. Марина каждый раз отказывалась. Но постепенно, сама того не замечая, начала возвращаться к этой мысли.
А почему, собственно, нельзя? Валерия уезжает из Днепра. Детей будет смотреть их отец. А у неё появится два свободных дня. Можно сходить на массаж. Поплавать в бассейне. Не бояться, что она где-то случайно столкнётся с ними втроём. В конце концов, можно встретиться с подругой, открыть бутылку вина и посидеть спокойно, без детских уроков, ужинов и бесконечного «мам».
Пусть Артём сам сводит их в театр. Или на выставку. Пусть тоже будет отцом не только по расписанию алиментов.
Она думала об этом долго. Неделю, а может, и две. Взвешивала, представляла, прокручивала в голове разные варианты. Дети в чужой квартире. Без неё. С отцом, который ушёл. С отцом, который живёт с женщиной, о которой они почти ничего не знают и которую ни разу толком не видели.
— Ладно, — сказала она наконец. — Эти выходные. Но если мне хоть что-то не понравится, я сразу приеду и заберу их.
— Конечно, — спокойно ответил Артём. — Всё будет нормально.
В воскресенье вечером дети вернулись домой. Матвей только пожал плечами:
— Да нормально всё.
Полина оказалась куда разговорчивее:
— Мам, а у этой Валерии квартира какая-то недоделанная. Штор нет, мебели почти нет. И она сама… — девочка нахмурилась, подбирая слова. — У неё вещей почти никаких. Два халата и старое платье, всё в катышках. Я смотрела в шкафу тоже. И обуви нет.
Марина застыла.
— В смысле — нет обуви?
— Ну нет и всё. Я думала, может, в прихожей стоит, но там только папины ботинки и кроссовки. А её обуви не было.
— Может, она всё с собой забрала?
— Мам, сейчас же зима. Ну должна же у неё быть хоть какая-нибудь летняя обувь.
Марина не знала, что об этом думать. Может, Валерия просто живёт очень скромно? Может, ей действительно много не нужно? Но картина всё равно не складывалась.
Позже Артём объяснил по телефону:
— У Валерии мама болеет. Ей приходится ездить к ней почти каждые выходные. В понедельник возвращается и сразу с поезда идёт на работу.
— Каждые выходные? — уточнила Марина.
— Да. Она хорошая дочь. Наверное, это одна из причин, почему я её полюбил.