— Какие ещё пальмы, Юлия? Ты хоть когда-нибудь в зеркало заглядываешь? Пятьдесят четыре уже, а всё туда же — по курортам разъезжать!
Наталья Сергеевна так резко опустила чашку на блюдце, что чай брызнул на клеёнку мелкими коричневыми точками.
Юлия промолчала. Она стояла возле раскрытого шкафчика над плитой и сжимала в руках жестяную коробку из-под индийского чая, ту самую, со слоном на крышке. Коробка почти ничего не весила. Внутри было пусто.
— Денис! — Юлия резко обернулась к двери. — Денис, зайди сюда немедленно!
Из комнаты вышел муж: растянутая тельняшка, домашние тапки, под мышкой зажата газета.
— Ну что опять случилось? Там же футбол…
— Где деньги?
— Какие ещё деньги?
— Шестьдесят четыре тысячи гривен. Вот отсюда. — Она перевернула банку вверх дном и потрясла. На стол звякнула только одинокая скрепка. — Я их три года откладывала. С каждой зарплаты по две тысячи. С премий. Даже с тех огурцов, что летом на рынке продавала!
— Юль, ты чего? Я к этим твоим банкам вообще не прикасаюсь. Мне они…
— Не прикасаешься? А кто месяц назад искал восемь тысяч гривен Максиму на резину?
— Так я у Андрея занял!
Свекровь презрительно хмыкнула и подула на чай.
— Вот и дожили. Уже собственного мужа в краже подозревает. Я тебе, Денис, сразу говорила: смотри, кого в дом приводишь…
— Мама, хватит.
— А я не начинаю. Я как раз заканчиваю. — Наталья Сергеевна отодвинула чашку в сторону. — Какой ей отдых? У Максима кредит висит, внучке брекеты ставить надо, а она на пальмы собралась. Это не мечта, это чистой воды эгоизм.
Юлия поставила пустую банку на подоконник. На холодильнике, прижатая магнитиком в виде клубнички, висела старая открытка: пальмы, синее море и белая надпись «Одесса». Эту карточку Юлия таскала за собой из квартиры в квартиру уже тридцать лет. Один угол давно пожелтел и загнулся.
— Я в этом доме двадцать восемь лет, — тихо, но отчётливо произнесла она. — Двадцать восемь лет — дача, грядки, ваши банки с консервацией, пелёнки Максима, потом его долги. Я попросила один раз. Один-единственный. Десять дней. Море. Пальмы.
— Сейчас ещё слёзы пустит, — проворчала свекровь.
— Путёвку я уже забронировала, Денис. В Мелитополь, на первое сентября. Предоплату внесла со своей карты. Остальное нужно доплатить в пятницу.
Денис неловко поскрёб затылок и бросил быстрый взгляд на мать.
— Юль… Может, правда… перенесём на следующий год? Ну раз уж так получилось?
— Так получилось? — Юлия коротко, сухо рассмеялась. — То есть деньги сами выбрались из банки и ушли? На своих ногах?
Она распахнула дверцу холодильника, вытащила кастрюлю с борщом и с грохотом поставила её на плиту. Потом зачем-то сняла. И тут же поставила обратно.
— Я сейчас позвоню участковому. Пусть приходит и выясняет, кто у нас по чужим заначкам шарится.
— Звони, — неожиданно ровным голосом сказала Наталья Сергеевна.
Денис и Юлия одновременно повернулись к ней.
Свекровь сидела прямо, положив сухие ладони на клеёнку. На ней был выцветший халат в мелкий горошек, седые волосы стянуты в тугой пучок, а на пальце блестело тонкое обручальное кольцо. Наталья Сергеевна носила его уже сорок лет, хотя мужа давно не было.