Поезд мягко дёрнулся и покатился ровно в двадцать три сорок.
Наталья к тому времени уже забралась на верхнюю боковую полку возле туалета, когда в хвостовой вагон вошёл мужчина.
Дверь за ним с глухим щелчком сомкнулась.
Он замер в узком проходе, шумно выдохнул, будто едва успел, и быстрым взглядом обвёл вагон.
Затем поднял глаза выше.
Над полкой Натальи висела табличка.
37.
Мужчина задержался на ней взглядом совсем ненадолго, на одно мгновение.
Но Наталья успела это уловить.
Он тут же отвернулся и двинулся дальше по проходу.
Остановился напротив пожилой женщины, рядом с которой стояла огромная клетчатая сумка.
— Тут не занято?
— Присаживайтесь.
Мужчина задвинул рюкзак под столик и несколько секунд сидел молча, выравнивая сбившееся дыхание.
На вид ему было около пятидесяти. Тёмные, тронутые сединой волосы, небритое лицо, потёртая джинсовая куртка. На шее поблёскивал серебряный крестик.
Наталья снова украдкой посмотрела на него.
Опасным он не казался.
Скорее измученным и уставшим.
Она достала телефон.
На экране светилось одно непрочитанное сообщение.
От Антона.
«Напиши, как сядешь в поезд».
Наталья погасила экран и убрала телефон обратно.
Во Львов она ехала впервые за восемь лет.
После маминой смерти она перебралась в Винницу и почти не возвращалась в родной город.
Теперь брат надумал продать квартиру.
Несколько недель назад он позвонил ей и без долгих вступлений сказал:
— Наташ, я решил её выставить на продажу.
— Ясно.
— Если хочешь забрать что-то из вещей, приезжай.
Наталья долго молчала, вслушиваясь в тишину на другом конце линии.
— Там ещё осталось что-нибудь мамино?
— Конечно осталось.
— Тогда я приеду.
— Одна?
В тот момент этот вопрос не показался ей странным.
А сейчас почему-то всплыл в памяти.
Наталья повернулась на бок и сомкнула веки.
Спустя несколько минут ей почудилось, что на неё кто-то смотрит.
Она открыла глаза.
Мужчина напротив смотрел не на неё саму.
А на номер её места.
Наталья невольно нахмурилась.
Он отвёл взгляд первым.
Она сказала себе, что просто устала и всё это ей привиделось.
Примерно через час поезд замедлился и остановился.
Наталья проснулась от резкого толчка.
За окном чернела маленькая станция, освещённая редкими фонарями.
Она спустилась с полки и вышла в тамбур.
Дверь открылась почти сразу следом.
Тот самый мужчина тоже вышел.
— Вы не курите? — спросил он.
— Нет.
— Я тоже.
Они встали у окна, не сразу находя, что сказать.
Поезд стоял под жёлтым светом фонарей, и на перроне почти никого не было.
Несколько секунд мужчина молча смотрел наружу.
— Во Львов едете?
— Да.
— Давно там не были?
— Восемь лет.
Он едва заметно кивнул, словно эта цифра что-то подтвердила.
— Немалый срок.
— А вы?
— Я когда-то жил там.
— А теперь где?
— В Полтаве.
— Надолго возвращаетесь?
— Нет. У матери операция.
Наталья вспомнила пожилую женщину из вагона с тяжёлой клетчатой сумкой.
— Та пассажирка тоже, наверное, решила, что вы к матери едете.
Мужчина повернул к ней лицо.
— С чего вы так подумали?
— Вы слишком уверенно это сказали.
— Потому что так и есть.
Голос у него оставался ровным, без раздражения.
Наталья уже собиралась вернуться в вагон, но мужчина вдруг произнёс:
— Наталья?
Она остановилась.
— Что?
Он посмотрел на неё внимательнее, будто теперь уже не сомневался.
— Кузнецова?
Внутри у Натальи всё резко стянулось в тугой холодный узел.
— Откуда вы знаете мою фамилию?
Мужчина помолчал, прежде чем ответить.
— Увидел в списке пассажиров.
— В каком списке?
— У проводника, на стойке.
Ответ прозвучал слишком быстро, почти заученно.
— И зачем вы туда смотрели?
Он тихо вздохнул.
— Потому что искал одну фамилию.
— Мою?
— Да.
— Зачем?
Мужчина отвёл глаза к тёмному окну.
— Меня зовут Вадим.
— И что?
— Ваша мать оставила после себя одну вещь.
По спине Натальи прошёл неприятный холодок.
— Вы были знакомы с моей мамой?
— Видел её один раз.
— Когда?
— В 1998 году.
Наталья пристально всмотрелась в его лицо.
— Где именно?
— Во Львове, на Лычаковской.
Она сразу вспомнила этот адрес.
— Дом сорок три?
Вадим кивнул.
— Квартира двадцать восемь.
На несколько секунд Наталья перестала задавать вопросы.
— Что вам от неё нужно?
— Мне ничего.
— Тогда кому?
Вадим вынул из кармана сложенный вчетверо лист бумаги.
— Вам.
Он аккуратно развернул лист.
На бумаге было напечатано всего несколько строк.
Внизу стояла дата.
Дата была поставлена три месяца назад.