— Скажи честно, только не обижайся, зачем вам такая большая квартира? — в голосе Оксаны не слышалось вопроса, скорее уже готовый вывод, который она просто озвучивала. — Вы ведь всё равно ютитесь в одной комнате, на кухню заходите разве что чай налить. А здесь целых три комнаты, пусто, просторно, будто выставочный зал. Я вот подумала: почему бы это не использовать с пользой? Ну? Как тебе такая мысль?
Полина застыла, так и не донесла кружку до губ. На миг ей даже показалось, что она неправильно расслышала. Старшая сестра говорила так спокойно, словно обсуждала не квартиру, где сейчас жили Полина с мужем и младенцем, а какую-то безликую жилплощадь из объявления.
— Использовать… с пользой? — медленно повторила Полина, будто перекатывала эти слова во рту. От них остался неприятный, почти железный привкус. — Оксана, ты сейчас вообще о чём?
— О деньгах, Полин, о чём же ещё, — сестра устало вздохнула, словно ей приходилось объяснять очевидные вещи ребёнку. — Мне платёжка за коммунальные услуги пришла — я чуть на месте не осела. Плюс ещё рассрочка за кухню висит. Я одна это всё не вытяну. Ты же понимаешь: я вас пустила, на улицу не выставляю, но и полностью тянуть на себе тоже не могу.
У Полины внутри болезненно сжалось. Она невольно перевела взгляд на дверь детской, где тихонько посапывал пятимесячный Даниил. От одной только картины — чужие люди в прихожей, незнакомые шаги ночью, посторонние голоса рядом с её сыном — ей стало не по себе.
— А Даниил?.. — произнесла она почти беззвучно, будто если сказать тише, сама беда станет меньше. — Он же совсем маленький. Ему нужен покой. Ты ведь сама говорила: поживите полгода, только коммунальные оплачивайте…
— Да брось, Полина, мало ли что я тогда сказала, — Оксана небрежно махнула рукой. — Обстоятельства поменялись. А с Даниилом ничего страшного не случится, дети обычно спят крепко. Я в молодости в общежитии жила, так соседка по комнате почти каждую ночь под гитару орала. И ничего, все как-то выросли.
Полина хотела возразить, что это не общежитие и не коммунальная квартира. Но промолчала. Отчасти она и сама знала, что такое теснота: детство прошло в однокомнатной квартире вместе с мамой, бабушкой и старшей сестрой, где каждый угол был на вес золота. Только теперь ей хотелось совсем другой жизни — чтобы у её ребёнка было хотя бы немного собственного, безопасного пространства. Тихого. Домашнего.
— Хорошо, — наконец выдохнула она. — Давай так: мы за этот месяц тебе заплатим. Восемь тысяч гривен подойдёт? Я сейчас переведу.
Оксана кивнула так быстро и спокойно, будто заранее была уверена, что Полина уступит.
— Подойдёт. Только если решите съезжать, предупреди заранее. Хотя бы недели за две, чтобы я успела риелторов подключить. И квартиру вам придётся показывать потенциальным жильцам. Чтобы не было простоя. Договорились?
Когда Полина взяла телефон, пальцы у неё заметно дрожали. Она открыла банковское приложение, нашла перевод, ввела сумму и нажала кнопку отправки. В тот же миг по телу прошёл холод — не от сквозняка, а будто вместе с деньгами из неё вынули что-то очень личное и важное. Между ними больше не оставалось обычной сестринской близости. Теперь там стояли расчёты, условия и сроки.
Вечером Полина сидела прямо на полу в спальне, прислонившись спиной к шкафу, и смотрела, как спит Даниил. Его крошечные пальчики то сжимались, то раскрывались, словно во сне он пытался поймать что-то невидимое. Ей хотелось запомнить этот момент целиком: мягкое дыхание сына, полумрак комнаты, тишину, которая пока ещё принадлежала им.
В дверь негромко постучали.
— Можно? — на пороге появился Сергей, её муж, держа в руках две чашки кофе. — Подумал, тебе сейчас не помешает.
Полина молча кивнула и приняла чашку. Кофе был горячий, чуть горький — именно такой, как она любила.
— Она собирается сдавать комнаты, — сказала Полина, не поднимая на мужа глаз. — Говорит, ей нужны деньги.
Сергей опустился рядом, прислонился плечом к стене и вытянул ноги.
— А ты что ответила?
— Перевела ей деньги вперёд.