— Переведи мне деньги на карту немедленно, пока банк не начал снимать комиссию за просрочку по кредитке, — Наталья даже не потрудилась расстегнуть сапоги в коридоре. Она лишь сорвала с плеч короткую дубленку и бросила ее прямо на тумбу для обуви, заодно смахнув на пол шерстяные рукавицы Сергея.
Татьяна в это время стояла у кухонного стола. Она одну за другой протирала банки с прошлогодним вишневым компотом, освобождая нижние полки под свежие заготовки. Накануне, в четверг, ей исполнилось пятьдесят два. Праздника она не устраивала: на аптечном складе, где Татьяна работала, всю неделю тянулась изматывающая ревизия. К вечеру ноги ныли так, что хотелось только намазать щиколотки камфорной мазью, отвернуться к стене и никого не слышать. В тот день они с мужем открыли банку шпрот, сварили четыре картофелины, молча посидели полчаса под вечерний выпуск новостей и разошлись спать.
— Какая еще комиссия? Ты с порога хоть объясни, что несешь, — Татьяна выжала мокрую тряпку над раковиной и спокойно вытерла ладони о старенькое вафельное полотенце с выцветшими петушками.
Наталья уже протиснулась на кухню, шурша тесными кожаными брюками. Из кармана жилетки она вытащила длинную узкую бумажку и шлепнула ее на клеенку ровно между сахарницей и солонкой. Чек был мятый, а в верхней части расплылось круглое жирное пятно от какого-то соуса.
— Вот, любуйся, раз уж сама не захотела по-людски стол накрыть, — Наталья шумно выдохнула и, глядя в зеркальную дверцу микроволновки, поправила окрашенные светлые пряди. — Это счет из того нового украинско-грузинского дворика возле центрального парка. Оплачивай. Мы, между прочим, за тебя тосты поднимали! Ты дома сидишь, как привязанная, гостей не зовешь, а нам потом перед людьми краснеть. Мы с девчонками собрались, такие слова хорошие говорили — за твое здоровье, за долгие годы! Так что переводи пятнадцать тысяч триста шестьдесят гривен и не позорь семью.
Татьяна медленно положила полотенце на край стола, двумя пальцами взяла шуршащую ленту и поднесла ее ближе к глазам. Синим шрифтом там значились: три порции шашлыка из каре ягненка, люля-кебаб, две бутылки пятизвездочного коньяка, форель на углях, сырная тарелка, соленья, два паровых коктейля с ягодным вкусом и десять процентов за вечернее обслуживание. Дата стояла вчерашняя, время закрытия счета — без двадцати два ночи.
— Наталья, ты в своем уме? Или в этом заведении у тебя вместе с совестью еще и память отшибло? — голос Татьяны остался ровным, она не повысила тон, но в нем появилась та самая глухая опасная нотка, которую Сергей обычно чувствовал издалека и после этого старался как можно быстрее скрыться в гараже.
Из прихожей донеслось шарканье домашних тапочек. В дверях показался сам Сергей — сонный, в старых спортивных штанах с вытянутыми коленями. Он близоруко прищурился, разглядывая сестру, потом виновато посмотрел на жену и с силой почесал затылок.
— Тань, ну что вы с утра подняли? Выходной ведь, — неуверенно пробормотал он, переминаясь возле холодильника.
— Выходной? — Татьяна развернула чек так, чтобы мужу была видна итоговая сумма. — Посмотри на подвиги своей сестры. Оказывается, вчера за мое здоровье втроем коньяк хлестали и ягненком закусывали, а сегодня принесли счет мне. Ты об этой щедрой акции заранее знал или для тебя это тоже приятный сюрприз субботнего утра?
Сергей втянул голову в плечи и уставился в пол так пристально, будто на линолеуме вдруг проявился сложный чертеж его токарного станка. По его виду было ясно: если всех подробностей ночного застолья он и не знал, то о самой задумке точно догадывался. Наталья никогда не действовала тихо. Ее бурная натура всегда требовала зрителей, одобрения и, желательно, чужих денег.
— А что тут, Сергей, такого ужасного? Объясни мне! — Наталья театрально развела руками, и на ее запястье тонко звякнул металлический браслет. — Твоя жена совсем от семьи отбилась. На собственный день рождения даже на чай с карамельками никого не позвала! Мы с мамой поговорили и решили: нельзя человеку пятьдесят два года вот так втихую заминать, плохая примета. Мама, правда, занемогла, давление подскочило, дома осталась. А я девчонок с работы позвала. Они обещали скинуться, только потом у одной карта не проходит, у другой наличных нет, у третьей еще что-то. Пришлось мне своей кредиткой платить, а у меня завтра льготный период заканчивается.
— То есть ты собрала своих приятельниц, накормила их мясом, напоила дорогой выпивкой, а расплачиваться за этот цирк должна я из нашей семейной заначки? — Татьяна осторожно вернула чек на стол и придавила его пустой солонкой.
— Так мы же не чужие тебе люди, Таня! Могла бы хоть спасибо сказать, что о тебе вспомнили, — Наталья обиженно поджала губы и надулась так, будто ее прилюдно и совершенно несправедливо унизили. — Мы там видео записывали, в мессенджер тебе отправляли, все вместе кричали: «Поздравляем!» Ты хоть открыла? Конечно нет. Тебе же вечно некогда. Ты у нас великая работница, одна на всем белом свете устает.
— Никакого видео я не смотрела. Я на ночь телефон выключаю, чтобы перед сменой хоть немного выспаться, — Татьяна подошла к плите, повернула вентиль и чиркнула спичкой, зажигая конфорку под чайником. — А теперь ты меня внимательно послушай. Ни одной гривны я тебе не переведу. Забирай свою бумажку и иди к тем подругам, с которыми вы вчера коньяк распивали.
Сергей тихо кашлянул в кулак, стараясь поймать взгляд жены, но Татьяна нарочно смотрела только на синий язычок пламени. Муж нерешительно приблизился к столу, взял чек, покрутил его в руках и сдавленным голосом попытался погасить разгорающуюся ссору:
— Тань, ну правда, как-то некрасиво выходит перед людьми. Наташка ведь не со зла, она хотела по-хорошему, праздник устроить. Может, хотя бы половину ей переведем? А то банк такие проценты насчитает, что она потом не выберется. У нее и так долгов полно из-за этой злополучной дубленки. Я на следующей неделе в шиномонтажке подработаю и доложу, честное слово.
— С какой еще подработки, Сергей? — Татьяна резко обернулась к нему и скрестила руки на груди. — Мы три месяца складываем каждую гривну, чтобы до отопительного сезона срезать в большой комнате и на кухне старые чугунные радиаторы и поставить нормальные биметаллические. У нас зимой на кухне от сквозняка занавески ходят ходуном, я сплю в шерстяных носках, потому что в квартире холодно. И после всего этого ты предлагаешь мне закрыть глаза на такую выходку?