— Я просто поднялась посмотреть, а там с мансарды такой обзор, — произнесла Кристина, всё ещё глядя в окно второго этажа. — Представляю, как красиво здесь будет осенью: деревья, утренний туман… Я бы с удовольствием там поселилась.
Наталья стояла неподалёку, в нескольких шагах от неё, и слушала с выражением человека, которому только что сообщили какую-то нелепую, невозможную новость.
— Там должна быть детская, — спокойно, почти без интонации сказала она. — Мы именно так и планировали.
Кристина обернулась и чуть улыбнулась, будто ничего серьёзного не происходило.
— Детская понадобится, когда появится ребёнок. А сейчас комната всё равно пустая.
Шёл сентябрь. Дом пока существовал скорее как заготовка будущего жилья: стены уже подняли, перекрытия сделали, окна поставили, но внутри ещё тянуло влажным деревом, свежей штукатуркой и строительной пылью. Наталья с Дмитрием взялись за эту стройку три года назад. Сначала копили, потом оформили кредит, затем несколько раз переносили работы из-за подорожавших материалов и снова откладывали каждую свободную гривну. Кристина, младшая сестра Дмитрия, приехала якобы «глянуть, как у вас тут дела», но уже почти два часа ходила по недостроенным комнатам так, словно мысленно расставляла собственную мебель.
Сам Дмитрий в это время находился внизу и обсуждал с прорабом какие-то рабочие вопросы. Разговор на втором этаже до него не долетал.
— Кристин, мы с Дмитрием такого не обсуждали, — напомнила Наталья.
— Значит, я с ним поговорю, — легко ответила та, будто речь шла о выборе места для маленькой тумбочки.
Наталья вышла к лестнице, на секунду задержалась, чтобы успокоиться, и спустилась вниз.
Участок, на котором они строились, принадлежал Дмитрию. Он достался ему от деда ещё до свадьбы, и Наталья всегда относилась к этому факту с осторожностью: по документам земля была оформлена не на неё, и оба это прекрасно понимали. Но сам дом возводился на их общие деньги. В строительство уходила её зарплата инженера-сметчика, его доход старшего менеджера на производстве, а ещё — кредит, который они оформляли вместе и который предстояло выплачивать ещё четыре года.
Мансарда появилась в проекте почти случайно. Когда обсуждали планировку, Дмитрий сказал: «Сделаем полноценный второй этаж, а наверху потом решим — или детскую, или кабинет». Наталья тогда согласилась. Но ни разу, ни на одном этапе, между ними не звучало: «Это будет комната для Кристины». Такой вариант вообще не возникал. До этого сентябрьского дня.
Когда Наталья подошла к мужу, Кристина уже стояла рядом с ним.
— Дим, я наверху посмотрела, — оживлённо говорила она. — Там ведь реально можно жить. Ну, пока я в городе не найду что-нибудь нормальное. Я же не собираюсь оставаться навсегда.
Дмитрий перевёл взгляд на жену. Наталья молча посмотрела на него.
— Мы пока это не обсуждали, — осторожно произнёс он.
— Так обсудите, — с лёгкой улыбкой ответила Кристина.
Прораб, почувствовав неловкость, тактично отошёл в сторону.
Кристине было двадцать восемь. Она работала в торговле и снимала жильё в соседнем городе. Но последние полгода, после расставания с молодым человеком, её квартира вдруг стала одновременно и «слишком дорогой», и «совсем крошечной». Мать Дмитрия и Кристины, Галина Сергеевна, жила отдельно, в своей однокомнатной квартире, и пускать дочь к себе не торопилась: у неё, как она любила повторять, была «своя жизнь».
Так Кристина постепенно и появилась в их повседневности. Сначала приезжала на выходные. Потом оставалась на «пару дней». А теперь уже стояла в недостроенном доме и рассуждала о мансарде так, будто вопрос почти решён.
В тот же вечер, когда они с Дмитрием сидели в его машине возле стройки, а Кристина ушла в ближайший магазин, Наталья решила не ходить вокруг да около.
— Дима, я хочу понять: вы уже всё решили без меня или мы всё-таки будем это обсуждать?
— Наташ, ну она же моя сестра, — сказал он тихо и ровно, как человек, который сам не до конца понимает, что должен ответить, но уже чувствует необходимость оправдываться.
— Я помню, что она твоя сестра. Но я спрашиваю не об этом. Я спрашиваю о доме. О нашей детской. О том, во что мы три года вкладываем силы и деньги.
Дмитрий ненадолго замолчал.
— Она же не навсегда.
— Дима, «не навсегда» — это не срок и не договорённость.
Он промолчал.
За несколько лет совместной жизни это, пожалуй, была их первая по-настоящему тяжёлая пауза. Наталья смотрела через лобовое стекло на недостроенный дом и вспоминала, что за все три года Кристина ни разу не спросила, нужна ли помощь. Не предложила вложиться деньгами, не приехала разгрести строительный мусор, не привезла хотя бы термос с горячим чаем в один из тех промозглых осенних дней, когда они с Дмитрием до темноты таскали материалы, а потом ехали домой молча, выжатые до последней капли.
А теперь, значит, ей понравился вид.
Через несколько дней Дмитрий сам начал разговор:
— Я говорил с Кристиной. Она сказала, что максимум на год. Пока устроится, поднимется на ноги.
Наталья ждала этого разговора.