— Просто возьми сегодня вечером и переведи деньги. Завтра с утра Никита закроет просрочку в банке, — Дмитрий стоял прямо посреди кухни в расстёгнутой куртке, сосредоточенно пролистывая что-то в телефоне. Снять обувь в прихожей он, похоже, даже не собирался.
Юлия осторожно положила деревянную лопатку на керамическую подставку у плиты, вытерла ладони о вафельное полотенце и неторопливо обернулась к мужу.
— О какой сумме речь, Дима? И с чего вдруг мы обязаны оплачивать чужие долги? — спросила она спокойно, без истерики и повышенных тонов. Но в её голосе уже появились те холодные металлические нотки, которые обычно возникали только в разгар самых тяжёлых годовых отчётов на работе.
— Да о какой ещё сумме, Юль? Не притворяйся, будто не понимаешь, — Дмитрий наконец поднял глаза от экрана, снял шапку и небрежно швырнул её на край обеденного стола. — У Никиты набежало шестьсот восемьдесят тысяч гривен вместе со штрафами и пенёй. Если до конца недели не внести всё одним платежом, банк заберёт машину и продаст её на торгах почти даром, а остаток долга всё равно оставит на нём. У нас на накопительном счёте как раз лежит почти восемьсот тысяч гривен. Снимем и закроем вопрос. Какой смысл держать деньги ради процентов, когда у близкого человека вся жизнь рушится?
Юлия несколько мгновений молча изучала лицо мужа, надеясь уловить там хотя бы тень сомнения, неловкости или понимания абсурдности сказанного. Но Дмитрий выглядел абсолютно уверенным. Он держался так, словно предлагал не отдать почти все семейные накопления, а на полчаса одолжить соседу старую дрель.
История с кредитом его младшего брата тянулась уже больше года. Двадцатисемилетний Никита всегда искал дорожку попроще, за серьёзную работу держаться не умел и менял места каждые три месяца. Прошлой весной ему внезапно захотелось выглядеть успешным человеком. Вместо того чтобы и дальше ездить на подержанной отцовской легковушке, он отправился в автосалон и оформил огромный автокредит на новый китайский кроссовер в самой дорогой комплектации.
Юлия тогда пыталась объяснить, что при его нестабильных заработках ежемесячный платёж в двадцать тысяч гривен очень быстро станет петлёй на шее. Но в семье Дмитрия её слова встретили почти враждебно. Свекровь поджимала губы и твердила, что мужчина должен выглядеть солидно, чтобы перед людьми не было стыдно. А Дмитрий снисходительно хлопал брата по плечу и уверял, что в случае чего обязательно поможет.
«В случае чего» наступило уже через четыре месяца. Никита лишился очередных процентов со сделок в агентстве недвижимости и просто перестал платить по кредиту. Сначала Дмитрий скрытно от жены подбрасывал брату по восемь–двенадцать тысяч гривен из своих личных денег. Из-за этого от его зарплаты в общий бюджет стали попадать жалкие остатки. Но когда банку надоело выслушивать обещания, а вместо обычных напоминаний пришло требование о полном досрочном погашении долга вместе со всеми неустойками, в квартире свекрови поднялась настоящая тревога.
— Дима, ты сейчас серьёзно предлагаешь мне отдать все деньги, которые я несколько лет откладывала, чтобы покрыть желание твоего взрослого брата покрасоваться? — Юлия сложила руки на груди и не отводила взгляда от покрасневшего лица мужа.
— Почему сразу покрасоваться? Зачем ты так зло это выворачиваешь? — голос Дмитрия стал громче. Он прошёл вглубь кухни и упёрся ладонями в край гарнитура. — Человек ошибся. С кем такого не бывает, особенно в тяжёлое время? Мама сегодня два часа плакала мне в трубку, у неё давление так подскочило, что пришлось срочно бежать за каплями. Мы же семья, Юль! Никита выберется, найдёт нормальную фирму, начнёт стабильно зарабатывать и постепенно вернёт нам всё до последней гривны. Ты ведь не посторонняя, должна понимать такие вещи.
— Твой брат за всю взрослую жизнь ещё ни одному человеку не вернул ни одной копейки долга, — жёстко ответила Юлия и подошла к окну. — Три года назад он взял у ваших родителей деньги на открытие шиномонтажа. Эти деньги исчезли за два месяца, а он даже спасибо нормально не сказал. И теперь ты хочешь, чтобы мы просто отдали ему шестьсот восемьдесят тысяч гривен.
— Никто ничего ему не дарит, — тут же возразил Дмитрий, заметно раздражаясь и готовясь доказывать, что речь идёт вовсе не о подарке, а о временной помощи.