— В долг, под честное слово! — Дмитрий уже не скрывал раздражения и заговорил тем самым давящим, обвиняющим тоном, который Юлия не раз слышала от его матери. — В конце концов, это наши семейные сбережения. Мы пять лет женаты, деньги у нас общие, и я, как мужчина в доме, имею право решать, куда их направить, если случилась беда. Завтра к десяти утра мы идём в банк и закрываем этот вопрос. Я уже маме сказал.
Юлия только медленно покачала головой. Внутри поднималась не горячая вспышка обиды, а холодная, трезвая злость. Самым удивительным было даже не то, что Дмитрий требовал отдать такую сумму его брату. Поражало другое: за последние годы он настолько привык к мысли, что на счёте лежат крупные деньги, будто они сами собой там появились и будто он имел к ним прямое отношение.
На самом деле эти накопления к Дмитрию почти никак не относились. Основную часть — пятьсот шестьдесят тысяч гривен — Юлии перевёл отец после того, как продал свой участок за городом. Перевод был оформлен официально: по договору дарения денежных средств, с документами, подписями и всеми необходимыми подтверждениями. Остальные сто восемьдесят тысяч гривен Юлия собирала сама — откладывала премии, квартальные выплаты, годовые бонусы, экономила, считала каждую лишнюю трату. А в это время муж без особых сомнений спускал большую часть своей зарплаты на новые гаджеты, рыбалки, мелкие удовольствия и бесконечную помощь родне. Деньги лежали на её личном счёте, привязанном к её телефону, её документам и её паролям.
— Своей маме ты можешь обещать что угодно, — ровно сказала Юлия, повернувшись к нему лицом. — Хоть золотые горы, хоть чудо к утру. Но Никита с этого счёта не получит ни одной гривны. И возвращаться к этому разговору я не намерена.
— Посмотрим, — процедил Дмитрий.
Он резко развернулся, так что подошвы скрипнули по полу, вышел в коридор и с силой хлопнул дверью. Через минуту из гостиной уже доносился его приглушённый голос: он звонил матери и, судя по интонации, докладывал о «непонимании» со стороны жены.
Следующие двое суток квартира словно пропиталась тяжёлым, вязким напряжением. Дмитрий демонстративно молчал, отвечал односложно, за стол не садился, от ужина отказывался с видом глубоко оскорблённого человека. Проходя мимо кухни, он громко вздыхал, хлопал шкафчиками, нарочито долго гремел кружками. Юлия на эти спектакли не реагировала. Она ходила на работу, покупала продукты, стирала, готовила, разбирала домашние дела и не собиралась участвовать в дешёвой постановке под названием «виноватая жена».
Развязка наступила в воскресенье днём. Юлия гладила бельё в спальне, когда входная дверь распахнулась без привычного звонка. В коридоре раздались тяжёлые шаги, шумные вздохи, чьи-то демонстративные оханья. Дмитрий явился не один. Он привёл родственников — и не просто так, а явно устроил целую семейную комиссию, чтобы прижать Юлию общим напором.
У кухонного входа первой появилась свекровь. На ней был лучший шерстяной кардиган, лицо выражало страдание почти театрального масштаба, а к груди она прижимала шёлковый платок, будто шла не разговаривать, а получать страшную весть. За ней переминался Никита. Он прятал глаза, делал вид, что внимательно рассматривает стены, и явно чувствовал себя не настолько уверенно, как хотелось бы. Замыкал это шествие Дмитрий — с лицом человека, который ведёт войско на последний решающий приступ.
— Здравствуй, Юлия, — свекровь без приглашения опустилась на кухонный стул и приложила ладонь к виску. — Вот пришли поговорить по-семейному, нормально, по-человечески. Дима мне всё рассказал. Не думала я, что ты из-за простой помощи брату такую войну поднимешь. Честно, не ожидала от тебя такой сухости и жестокости.
Юлия аккуратно поставила утюг на подставку, выключила его из розетки и вышла из спальни. В дверном проёме кухни она остановилась, спокойно оглядев всех троих.
— Добрый день. Если вы пришли убеждать меня отдать деньги, то дорогу вы проделали напрасно. Моё решение осталось прежним.
Никита дёрнул плечом и попытался изобразить оскорблённую невинность, но голос у него всё равно дрожал неестественно, с фальшивой обидой:
— Да почему сразу «отдать»? Я же не прошу мне их подарить. Напишу расписку, буду каждый месяц возвращать, ещё и процент сверху дам, как только новый проект пойдёт. Меня сейчас просто эти комиссии душат, я выбраться должен, понимаешь? А ты ведёшь себя так, будто я пришёл тебя грабить. Родные люди вообще-то должны подставлять плечо, когда у человека почва из-под ног уходит.
— Твой новый проект закончится точно так же, как три прошлых, — спокойно ответила Юлия, не отводя взгляда от деверя. — Напомнить, кто тогда гасил твой кредит?