— Дорогие гости, прошу минуту внимания. Я хочу объявить: я развожусь. Уже полгода я люблю другую женщину, а Наталье, конечно, желаю только счастья.
Последние слова мужа утонули в резком звоне: хрустальный бокал выскользнул из маминых пальцев, ударился о пол и рассыпался множеством блестящих осколков.
В небольшом банкетном зале, рассчитанном на тридцать приглашённых, мгновенно повисла такая мёртвая тишина, что за дверью кухни стало отчётливо слышно глухое гудение холодильников.
Я стояла посреди зала в дорогом изумрудном платье, которое мы с Андреем вместе выбирали специально к моему тридцатилетию, и не могла даже нормально вдохнуть. Внутри будто разлился ледяной холод. Пальцы, сжавшие тканевую салфетку, побелели почти до желтоватого оттенка.
Андрей тем временем бережно положил микрофон на идеально белую скатерть, неспешно одёрнул манжеты своего дорогого пиджака и совершенно ровной, уверенной походкой направился к выходу.
— Андрей, ты что, совсем с ума сошёл?! — вскрикнула его мать, Валентина Юрьевна, вскакивая из-за стола. — Немедленно вернись!
Но мой муж даже не обернулся. Он только прибавил шаг, словно опаздывал не с собственного скандала уйти, а на важные переговоры.
Тяжёлая дубовая дверь за ним захлопнулась с неприятным скрежетом, и мы все остались в каком-то нереальном, почти безумном оцепенении.
Я неотрывно смотрела на огромный торт в три яруса. На нём ещё горели свечи в виде цифры «30», а к горлу уже подкатывала мучительная тошнота.
Ещё утром мне казалось, что этот день станет началом новой, светлой и счастливой главы моей жизни.
Мы с Андреем прожили вместе шесть лет. Я правда была уверена, что наш брак прошёл через все трудности и стал только крепче. Да, последние два года оказались непростыми из-за моих проблем со здоровьем, но врачи говорили обнадёживающе и давали хорошие прогнозы.
— Наталья, милая, посмотри на меня, — Ирина, моя сестра, подлетела ко мне и крепко обхватила мои дрожащие ладони. — Дыши. Ты меня слышишь? Просто дыши!
— Он… он ведь просто неудачно пошутил, правда? — с трудом выдавила я, чувствуя, как голос срывается и ломается на полуслове.
Отец уже рванул к дверям, но Ирина остановила его одним жёстким взглядом. Она понимала: если сейчас начнётся драка, это ничего не исправит, а только сделает происходящее ещё страшнее.
Свекровь рыдала, уткнувшись лицом в плечо старшего сына. Гости сидели за столами, будто окаменев, и растерянно переглядывались, не представляя, что в такой ситуации вообще можно сказать или сделать.
Самым ужасным было то, что весь этот юбилей от начала до конца придумал и организовал сам Андрей.
За месяц до праздника он словно загорелся этой идеей. Ему непременно захотелось устроить большое, красивое торжество в самом дорогом ресторане города.
— Тридцать лет отмечают один раз, — убеждал он меня за завтраком, придвигая ко мне чашку кофе. — Позовём всех: твоих родителей, моих, друзей, коллег. Пусть будет настоящий праздник.
— Андрей, это же огромные траты, — сомневалась я тогда. — Может, лучше куда-нибудь съездим вдвоём?
— Никаких возражений, — он улыбался так искренне, что у меня не возникло ни тени подозрения. — Я всё оплачу, всё организую, а ты будешь только отдыхать и радоваться.
Теперь же до меня с пугающей ясностью доходила вся жестокая продуманность его плана. От этого понимания по коже бежал холод.
Он не сорвался внезапно и не сказал лишнего в порыве эмоций. Он заранее готовил эту публичную расправу, тщательно просчитывая каждое движение, каждую деталь и каждый взгляд, который должен был обрушиться на меня в день моего юбилея. И именно тогда в памяти начал всплывать один особенно тревожный эпизод, случившийся незадолго до праздника.