За неделю до юбилея мы с Андреем ездили в ресторан пробовать блюда, которые собирались включить в праздничное меню.
Тогда он держался безупречно: был предупредителен до показной нежности, говорил мне приятные слова, смеялся, легко переговаривался с шеф-поваром и выглядел человеком, который искренне занят подготовкой важного семейного торжества.
Но когда мы возвращались домой, его словно подменили. Андрей молча вел машину, не отрывая взгляда от дороги, а его длинные пальцы так крепко вцепились в руль, что костяшки побелели.
— Ты о чем так задумался, родной? — осторожно спросила я и потянулась рукой к его плечу.
Он не сразу ответил. Несколько секунд смотрел перед собой, а потом произнес фразу, от которой теперь у меня внутри все леденеет:
— Иногда узел надо разрубить одним ударом. Если тянуть, он сам тебя задушит.
В тот момент я не стала искать в его словах скрытый смысл. Решила, что он просто вымотался на работе в своей IT-компании и говорит какими-то странными образами от усталости.
А на самом деле именно в тот день Андрей уже отправил той самой женщине крупную сумму с нашего общего накопительного счета.
Узнала я об этом только через три дня после проваленного банкета, когда пришла в банк, чтобы снять деньги на аренду салона. Сотрудница вежливо, почти сочувственно объяснила мне, что счет закрыт, а все средства владелец забрал лично.
Ночь после сорванного праздника я провела без сна. Просто сидела на полу в гостиной нашей съемной квартиры и смотрела перед собой, не понимая, как жизнь могла рухнуть за один вечер.
Андрей к тому времени уже заблокировал мой номер и стер нас из всех общих страниц в соцсетях, будто нескольких лет рядом со мной вообще не существовало.
Позже приехала Ирина. Она привезла термос с горячим чаем, какие-то булочки и почти силой пыталась заставить меня проглотить хоть кусочек.
— Наталья, собери его вещи и выставь за дверь, — повторяла сестра, нервно меряя шагами комнату. — Не оставляй тут ничего его.
— Я не понимаю, за что он так со мной, — едва слышно сказала я, уставившись в одну точку на ковре. — Ну полюбил другую — скажи мне наедине. Зачем было устраивать это при всех?
— Потому что он трус и больной на голову эгоист, — резко бросила Ирина. — Он хотел не просто уйти. Он хотел раздавить тебя так, чтобы ты потом сама же чувствовала себя виноватой и ползла за ним.
Я даже не успела ничего ответить. В этот момент в дверь позвонили. На часах было два ночи.
На пороге стоял Роман, старший брат Андрея. Лицо у него было темное, каменное, будто он с трудом сдерживал ярость.
— Наталья, прости меня за этого мерзавца, — сказал он сразу, опустив глаза. — Я сейчас от него.
— Ты видел Андрея? — я шагнула ближе, сжимая руками края халата. — Он хоть объяснил, зачем все это сделал?
Роман скривился так, словно ему было физически неприятно повторять услышанное.
— Он заявил, что поступил честно и по-мужски. Представляешь?
Как рассказал Роман, Андрей был совершенно убежден, что таким образом избавил себя от долгих разговоров, слез и неприятных объяснений. В его голове публичное признание при всех родственниках выглядело удобным решением: сказал один раз — и больше никому ничего не должен.
— Он сейчас сидит в баре, пьет виски и искренне не понимает, почему мать слегла с гипертоническим кризом, — продолжил Роман глухим голосом.
И тут меня словно толкнуло.
— Подожди… А ресторан? — я резко подняла на него глаза. — Банкет ведь оформляли на его имя?
Роман замолчал. Этой короткой паузы хватило, чтобы я поняла: удар еще не закончился.
— Говори как есть, Роман, — произнесла я неожиданно ровно, почти ледяным голосом.
Он тяжело выдохнул.
— Андрей не закрыл окончательный счет за банкет, Наталья. Он внес только задаток.