— Наталья, ты только сразу не нервничай, ладно? У мамы там… небольшие перемены, — Андрей жевал бутерброд с выражением лица человека, который не завтракает, а спасает мир ценой личного подвига. — Она сказала, что в городе сейчас для её бронхов слишком много пыли.
Наталья поставила на стол чашку с остывающим кофе и медленно перевела взгляд на мужа. Апрельское солнце било прямо в кухню и безжалостно подсвечивало крошки на клеёнке — те самые, которые Андрей делал вид, что не замечает. За окном весна уже уверенно вступала в свои права, а у Натальи в голове тем временем вспыхнула тревожная красная лампочка.
— Какие ещё перемены, Андрей? — прищурилась она. — Твоя мама живёт в трёхкомнатной квартире, где всё движимое имущество — это кот Тимофей да коллекция хрустальных ваз в форме лаптей. Что она там собралась двигать?
— Да ничего особенного. Просто решила обои поменять, освежить обстановку. Ну сама понимаешь: весна, всё вокруг обновляется, — Андрей старательно не смотрел на жену и с внезапным интересом разглядывал этикетку на банке кабачковой икры.
Наталья тяжело выдохнула. К пятидесяти пяти годам женщина уже не столько удивляется неприятностям, сколько заранее чувствует их приближение. И сейчас от Андрея тянуло не просто привычным «мама попросила», а целой спецоперацией под названием «Троянский конь».
— И где же наша Татьяна Сергеевна пережидает это великое обновление, пока у неё в квартире сохнут стены?
— На даче, Наташ. Она туда… ну, немного перебралась. Воздух свежий, птицы поют, первая редиска в теплице…
Внутри у Натальи будто тонко хрустнула сухая ветка под ногой. Дача была её личной территорией спасения. Сорок минут на электричке — и она оказывалась в месте, где не существовало отчётов, нервных клиентов и ежедневного вопроса, чем накормить вечером эту маленькую армию из двух взрослых дочерей и мужа, который голодал круглосуточно.
— Андрей, на календаре апрель. Какая редиска? Там в колодце лёд ещё с палец толщиной, а в доме такая сырость, что новые обои отвалятся раньше, чем старые у твоей мамы в городе. И как она там вообще одна?
— Ну… она не совсем одна, — Андрей внезапно обнаружил, что его ногти требуют пристального изучения. — К ней заехал племянник. Игорь. Помочь хотел. С женой. И с дочкой.
Наталья медленно села на стул. Игорь. Тот самый племянник из Сум, главным жизненным талантом которого было занимать деньги и забывать об этом ещё до того, как за ним закрывалась дверь.
— То есть, Андрей, — произнесла она очень спокойно, и от этого спокойствия на кухне стало прохладнее, — на моей даче, где я прошлым летом собственными руками красила веранду и высаживала тюльпаны сорта «Чёрный принц», сейчас расположился целый кочевой лагерь под командованием Татьяны Сергеевны. Причём, судя по твоему лицу, поселились они там не вчера.
— Почти два месяца, — пробормотал он. — Мама просила молчать. Хотела к майским праздникам сюрприз устроить: порядок навести, грядки перекопать…
Сюрприз, безусловно, состоялся. Наталья живо представила свои грядки, на которых Игорь наверняка уже оборудовал место под мангал, и ощутила, как где-то глубоко в ней просыпается дух полководца перед решающим штурмом.
Дочери отреагировали на новость по-разному. Пятнадцатилетняя Кира, не отрываясь от телефона, только фыркнула.
— Мам, ну звучит же забавно. Бабушка там устроила косплей на помещиков. Главное, чтобы мой гамак не заняли.
— Твой гамак, Кирочка, сейчас, скорее всего, служит рыболовной сетью или люлькой для игоревой малышни, — сухо отрезала Наталья. — Юлия, собирайся. Едем проводить проверку.
— Мам, у меня занятия, — Юлия, будущая гордость украинской юриспруденции, даже глаз от учебника не подняла. — И вообще, бабушка Татьяна в прошлый раз заявила, что я тяпку держу неправильно. Мы с ней заключили негласный договор: я не лезу к её грядкам, она не лезет в мой мозг.
Андрей в разговор не вмешивался. У него вообще имелся редкий дар сливаться с окружающей обстановкой именно в те моменты, когда семейный спор начинал становиться опасным.