— Алло, Марина! Доченька! — голос Натальи Игоревны был удивительно бодрым, почти сияющим, словно ей только что сообщили о большом выигрыше. — Я сама собиралась тебе набрать! У меня такие новости, ты просто не поверишь…
Марина вцепилась в телефон так крепко, что побелели пальцы, и из последних сил удерживала слёзы. На кухне в углу всё ещё мерно стучали капли, падая в ведро. Пол блестел от воды. Полина сидела рядом, тихо хлюпала носом и прижимала к груди плюшевого зайца, а Матвей метался по комнате, будто пытался найти хоть что-то понятное в этом внезапно развалившемся дне.
— Мам, — Марина всё-таки не смогла удержать голос ровным, и за этот срыв тут же разозлилась на себя. — Прости, я без долгих разговоров. У нас сорвало кран, вода бьёт, я не успеваю всё остановить. Ты можешь приехать? Хоть ненадолго. Просто посидеть с детьми, пока я разберусь здесь…
В трубке стало тихо. Пауза длилась всего несколько секунд, но Марине показалось, что за это время между ними выросла целая стена.
— Мариночка, — осторожно начала мать, словно старалась подобрать мягкие слова, хотя каждое из них всё равно больно задевало. — Я сейчас никак не могу. У меня… встреча. Я уже оделась, такси заказала. Виктор меня ждёт…
Марина зажмурилась. В голове упрямо крутилась одна просьба, почти детская: «Скажи, что снимешь это платье. Скажи, что отменишь такси. Скажи, что приедешь».
— Мам, пожалуйста, — выдохнула она почти шёпотом. — Дети испугались. Вода всё ещё течёт. Я одна не вытяну.
— Марин, ну позвони Алексею, вызови сантехника, — в голосе Натальи Игоревны появилась знакомая нотка: вроде бы заботливая, но на деле похожая на упрёк. — Тоже мне катастрофа. Ты всегда была расторопной, справишься. А я столько лет для всех вас была как служба спасения, уже сил нет. Мне тоже хочется хоть один вечер побыть не мамой, не бабушкой, не человеком на подхвате, а просто женщиной, которая идёт на свидание. Разве это преступление?
Марина медленно выпустила воздух из груди. Ответить было нечем. Ни злости, ни настоящих слёз уже не осталось — только вязкая, давящая усталость, будто внутри всё набили мокрой тяжёлой глиной.
— Нет, — наконец произнесла она. — Не преступление. Извини, что отвлекла.
— Ну что ты сразу, не извиняйся, — быстро заговорила Наталья Игоревна, явно желая поскорее сгладить неловкость и закончить разговор. — Всё наладится. Перекрой воду, подставь ведро, тряпки разложи… Ты же понимаешь, что делать. Я потом тебе позвоню, хорошо? Расскажу, как прошёл вечер.
— Хорошо, — Марина кивнула, хотя мать не могла этого увидеть. — Приятного вечера.
Она сбросила вызов и ещё несколько мгновений стояла неподвижно, сжимая телефон так, будто в нём могла остаться хоть маленькая крупица поддержки. Потом Марина подняла взгляд на детей, заставила себя выпрямиться и сказала как можно спокойнее:
— Так. Сейчас мы будем действовать без паники.