— Мам, привет. Да, у нас всё в порядке… если это вообще можно назвать порядком, — Андрей зажал телефон между плечом и ухом, а свободной рукой приподнял крышку с кастрюли, где уже давно остыл суп. — Сегодня на стройку бетон так и не доставили, прораб сорвался, я потом два часа носился по подрядчикам. А дома… Наталья снова вся как натянутая струна. Честно, я уже не понимаю, чего ей ещё нужно.
Он бросил взгляд в сторону коридора. Оттуда доносился тихий, упорный плач — Кирилл, их маленький сын, третий вечер подряд никак не желал засыпать. В кухне стояла духота. На столе лежала распечатка плана этажа, рядом вспыхнул экран ноутбука: пришло новое письмо от клиента. Андрей потянулся было открыть его, но не успел.
— Сынок, — мать говорила таким тоном, будто заранее знала все ответы и уже вынесла приговор. — Я ведь предупреждала тебя: не спеши с женитьбой. Да, она симпатичная, спору нет, но характер у неё… Ты же сам не раз говорил, что она постоянно чем-то недовольна.
Андрей возражать не стал. В последнее время он вообще почти перестал спорить с матерью. А она, почувствовав молчаливое согласие, продолжила:
— Ты на работе себя не жалеешь, тянешь всё, как вол, а дома что? Ни поддержки, ни нормального уюта. Я заезжала к вам в прошлые выходные и всё своими глазами видела: обувь в прихожей свалена как попало, на кухне посуда горой, бельё из корзины уже вываливается. А она сама — в этом растянутом худи, волосы кое-как собраны, под глазами синяки. Как ты вообще в такой обстановке выдерживаешь? Ты же говорил мне, что сил уже нет.
Андрей тяжело выдохнул. Ему хотелось ответить: «Мам, я не жалуюсь, просто день был паршивый», но нужные слова будто застряли в горле. Он и правда не собирался жаловаться — ему всего лишь хотелось, чтобы кто-то услышал и понял.
— Я не жалуюсь, — произнёс он наконец. — Просто устал. Работаю, всё тащу на себе, а прихожу домой — там словно ещё одна стройплощадка, только без плана и сроков. И Наталья смотрит на меня так, будто это я виноват, что сутки не резиновые.
— Значит, я приеду, — без колебаний сказала мать. — На пару дней. Помогу вам. Заодно покажу ей, как держать дом в порядке и как вести хозяйство. Пусть учится, пока ты окончательно не надорвался. Я свои дела отложу, но порядок наведу.
В эту секунду в кухонном проёме появилась Наталья. На ней было старое худи, глаза покраснели от усталости и слёз. Она держалась за дверной косяк так, будто боялась не устоять на ногах. Кирилл наконец замолчал — то ли уснул, то ли просто выбился из сил. Андрей торопливо попрощался с матерью и положил телефон на стол, но последние слова Наталья всё же услышала.
— Ты звонил своей маме? — спросила она негромко. Голос звучал ровно, однако в этой ровности уже дрожало тонкое напряжение.
— Она сама набрала. Сказала, что приедет и поможет. Ты ведь сама говорила, что не справляешься, — Андрей не посмотрел на жену. Он водил ложкой по тарелке с супом, словно пытался найти там объяснение всему происходящему.
— Я просила тебя встать к ребёнку ночью. Один раз, Андрей. Просто один раз, чтобы я могла поспать. Восемь месяцев я нормально не сплю. Восемь месяцев. — Наталья опустилась на стул напротив и положила ладони на стол. Пальцы у неё мелко дрожали, как у человека, который слишком долго нёс непосильную тяжесть. — Я просила помощи от тебя, а не того, чтобы твоя мама приехала и начала учить меня жить.
— Ну приедет она — и ты как раз выспишься. Я опять уезжаю в командировку, кто тебе тогда поможет? — Андрей махнул рукой, будто этим жестом можно было закрыть весь разговор. — Зачем ты всё раздуваешь? Нормально всё будет. Ты же сама хотела, чтобы тебе помогли.
Наталья ничего не сказала. Она медленно поднялась и ушла в спальню. Ей казалось: если сейчас открыть рот, крик вырвется такой силы, что в окнах задребезжат стёкла.
Спустя три дня свекровь приехала. С двумя тяжёлыми сумками, банками домашних солений и непоколебимой уверенностью в собственной правоте. Уже с первого утра она принялась «наводить порядок»: переставила кастрюли, разложила по-своему детские вещи, заглянула в шкафы и недовольно комментировала каждую мелочь.