— Одолжите нам денег, мы уже кухню заказали, — произнёс Артём таким будничным тоном, будто просил подвинуть к нему солонку, а не выдать ему двести тысяч гривен.
Он уверенно, почти по-хозяйски отставил в сторону чашку с остывающим чаем и швырнул на клеёнку нашего крохотного кухонного стола блестящий каталог мебельного салона. Тяжёлый журнал хлопнул о стол с таким звуком, словно сам намекал на свою неприличную стоимость. Возле Артёма сидела Марина — безупречно уложенная, ухоженная, окутанная резким дорогим ароматом. На меня она смотрела спокойно и лениво, как человек, заранее уверенный: отказа быть не может.
Я застыла у плиты, с туркой в руке, и медленно обернулась. В нашей с Игорем съёмной двухкомнатной квартире вдруг стало так тихо, будто кто-то накрыл кухню плотным одеялом. Муж, сидевший напротив брата, перестал мешать сахар. Ложечка, ещё секунду назад звеневшая о фарфор, резко замолчала.
— В каком смысле — одолжить? — спросила я негромко, изо всех сил стараясь удержать пальцы от дрожи. — О какой сумме вы говорите?
Артём, старший брат Игоря, развалился на скрипнувшем стуле с привычной самоуверенностью. В сорок один год он старательно поддерживал образ человека, у которого всё под контролем: дорогие часы, фирменная рубашка поло, снисходительная полуулыбка того, кто якобы давно понял, как устроена жизнь.
— Наталья, ну не начинай, — усмехнулся он покровительственно. — Маринка уже оставила за гарнитур невозвратный аванс. Фасады итальянские, столешница из искусственного камня. Это не кухня, а мечта. Завтра нужно внести основную сумму, иначе договор расторгнут, а предоплата просто пропадёт. У нас сейчас средства в деле зависли. А мы ведь знаем, что ваши свадебные деньги просто лежат без движения. Выручите семью. Через три-четыре месяца вернём. Ну максимум через полгода.
Я перевела взгляд на Игоря. Он тяжело поставил локти на стол и сцепил руки. Ему было тридцать семь, и он привык решать любые вопросы без лишнего шума — спокойно, упрямо, основательно. Работал инженером на заводе, не любил громких слов и пустых обещаний. К старшему брату он всегда относился уважительно, почти с детской привычкой прислушиваться. Но сейчас я увидела, как в его глазах появляется холодная, жёсткая решимость.
— Артём, — голос Игоря прозвучал ровно и глухо. — Эти деньги у нас не «лежат без движения». Через полторы недели мы вносим первый взнос по ипотеке. Мы с Натальей три года к этому шли. Вы прекрасно об этом знаете.
Марина раздражённо щёлкнула языком и демонстративно повела рукой, блеснув свежим маникюром.
— Игорь, ну какая сейчас ипотека? Проценты бешеные, цены на квартиры вообще ненормальные. Вы и здесь нормально живёте, — она скользнула пренебрежительным взглядом по старому кухонному гарнитуру, который достался нам вместе с квартирой от хозяйки. — Подождёте до весны, ничего страшного не случится. А кухня мне нужна сейчас. Я уже всё с дизайнером согласовала. В семье помогают тем, кому деньги в данный момент нужнее. Мы же не посторонние люди.
Я зажмурилась, чувствуя, как внутри поднимается обжигающая волна злости и обиды. И перед глазами тут же вспыхнул другой вечер — всего две недели назад.
Наша свадьба.
Небольшая, без роскоши, но такая выстраданная и долгожданная. Мы с Игорем оплатили её сами, не попросив у родителей ни гривны. Позвали только тех, кого действительно хотели видеть рядом. И именно Артём тогда устроил настоящее представление.
Он поднялся посреди зала, звонко постучал хрустальным бокалом, заставив гостей обернуться, и громким, уверенным голосом объявил:
— Братишка! Наташенька! Я знаю, скоро у вас будет своя квартира. А мы с Мариной дарим вам уют! Самую современную, самую навороченную стирально-сушильную машину немецкого производства! Закажем прямо из Европы, привезут через пару недель!
Гости восхищённо загудели. Марина сияла, принимая на себя чужие восторженные взгляды так, будто подарок уже стоял у нас в ванной. Артём же с торжественным видом протянул нам пухлый белый конверт с золотистыми узорами.
— А это на порошки и кондиционеры к ней, — добавил он с широкой улыбкой. — Мелочь, а приятно.
В ту ночь, когда банкет закончился, мы с Игорем сидели прямо на полу в нашей съёмной квартире. Уставшие до онемения, но счастливые так, как давно не были. Я прижималась к его плечу, а он осторожно открывал подарочные конверты и аккуратно складывал купюры в шкатулку. Для нас это были не просто деньги, а наш первый реальный шаг к собственной жизни, к будущему дому, к стенам, которые наконец должны были стать нашими.