Когда очередь дошла до конверта от Артёма, Игорь даже усмехнулся, будто заранее представлял себе что-то щедрое и громкое. Но внутри обнаружилась только плотная картонка, подложенная для солидного объёма, да открытка с безликим типографским поздравлением. Денег там не было вообще. Ни одной гривны.
Я тогда не выдержала и разрыдалась. Не потому, что рассчитывала на чужие деньги. Меня добила сама мерзость этой дешёвой демонстрации: Артём выставил себя благодетелем перед гостями, обманул нас, свою пожилую мать, всех, кто видел этот нарядный конверт и верил в его «щедрость». Игорь тогда крепко прижал меня к себе, целовал в волосы и тихо повторял:
— Не плачь, родная. Ну их. Справимся сами. Больше никто не будет решать за нас, как нам жить.
От нахлынувших воспоминаний у меня снова болезненно сжалось внутри, будто кто-то сдавил сердце ладонью. К горлу подступил тяжёлый ком. Эти деньги достались нам не легко. Мы годами откладывали каждую лишнюю гривну, не ездили отдыхать, я ходила в старом пальто, которое давно просилось на выброс, а Игорь хватался за дополнительные смены, возвращаясь домой почти без сил. И теперь люди, которые однажды уже унизили нас своим спектаклем, явились за нашими накоплениями? Чтобы поставить себе кухню с итальянскими фасадами?
Я подняла глаза. Растерянность исчезла. Внутри стало тихо и холодно, как перед грозой.
Не говоря ни слова, я вышла в спальню. Уже в дверях заметила боковым зрением, как Артём победно скосил взгляд на жену: видимо, решил, что я послушно пошла доставать деньги. Марина самодовольно тронула золотую цепочку на шее, заранее наслаждаясь своей победой.
Вернулась я почти сразу. В руке был тот самый белый пухлый конверт с золотистыми завитками. Я подошла к столу и положила его точно между Артёмом и Мариной.
— Вот, — произнесла я ровно, не отводя взгляда от мечущихся глаз деверя. — Мы можем одолжить вам именно ту сумму, которую вы подарили нам на свадьбу. Забирайте. Думаю, на вашу кухню хватит.
Артём побагровел пятнами. Он уставился на конверт так, будто перед ним лежало что-то опасное и живое. Марина судорожно сглотнула, и её уверенная, барская маска на миг дала трещину.
— Ты… ты вообще понимаешь, что несёшь? — процедил Артём, сжимая кулаки. — Что это за дешёвый цирк? Мы тогда просто не успели снять наличные! Я же говорил: подарок за нами. Машину скоро привезут!
— Твой подарок — пустышка, Артём, — голос Игоря прозвучал резко, как удар ремнём. Он поднялся из-за стола и навис над братом. — Покажи заказ. Номер заявки, договор, переписку с магазином. Хоть что-нибудь.
Артём дёрнул плечом, замялся и отвёл глаза.
— Да не оформлял я ещё ничего! Не до того сейчас. Деньги в деле крутятся, бизнесу нужны!
— То есть ты устроил представление перед всей роднёй, пустил пыль в глаза, а потом пришёл к нам домой и требуешь наши сбережения? — Игорь говорил негромко, но от этого становилось ещё страшнее. — Те деньги, которые нам дарили другие люди. Те, что мы собирали годами.
— Вот вы какие! — взвизгнула Марина, резко поднимаясь со стула. Злость исказила её ухоженное лицо. — Мы к вам как к родным, по-человечески, с открытой душой! А вы за каждую гривну удавитесь! Жадные, мелочные! Живите тогда всю жизнь в своей развалюхе, раз такие скупые!
— Выйдите, — тихо сказал Игорь.
Но в этой тишине было столько силы, что у меня будто зазвенело в ушах.
— Немедленно встали и вышли из моего дома, — добавил он. — И чтобы я больше не слышал ни слова о каких-то долгах.
Артём вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся на пол.
— Подкаблучник! — выплюнул он брату в лицо. — Родного брата на бабу променял! Ничего, жизнь длинная. Ещё сами приползёте!
Они почти вылетели в коридор. Входная дверь хлопнула с такой силой, что где-то над косяком осыпалась старая побелка. Я, словно у меня разом вынули все кости, опустилась на табурет и закрыла лицо ладонями. Меня трясло от пережитого напряжения.
Игорь подошёл, присел передо мной на корточки, обнял за талию и уткнулся лбом мне в колени.
— Прости меня за них, Наташенька, — глухо проговорил он. — Прости.
Я провела пальцами по его жёстким волосам и вдруг поняла, что люблю его ещё крепче, чем раньше. Он не отступил, не предал меня, не согнулся под напором «старшего брата». Он выбрал нас. Наш дом. Нашу семью.
На следующий день телефон Игоря буквально не умолкал. Звонила Галина Ивановна, его мать. По её сбивчивому, взволнованному дыханию было ясно: старший сын уже успел рассказать ей собственную, тщательно перекроенную версию случившегося.
— Игорёк, сынок, ну как же так? — причитала свекровь в трубку. — Марина плачет, у Артёма давление подскочило. Они ведь просили не навсегда, а только на время.