— Неужели из-за каких-то денег надо рвать отношения с родными? — продолжала Галина Ивановна, всё больше срываясь на жалобный тон. — Приезжайте сегодня вечером ко мне. Сядем все вместе, поговорим, помиримся. Нельзя семье рассыпаться из-за бумажек.
Я стояла рядом и молча слушала. В груди неприятно стягивало: ссор я терпеть не могла, они всегда вытягивали из меня последние силы. Но уступать в этот раз я не собиралась. Слишком далеко всё зашло.
К семи вечера мы с Игорем подъехали к дому Галины Ивановны — старому кирпичному зданию с высокими потолками, где в подъезде пахло лекарствами, свежей выпечкой и чем-то тревожно-знакомым из детства. В гостиной, за круглым столом, уже устроились Артём и Марина. Сидели они с такими лицами, будто именно их жестоко обидели и теперь весь мир был обязан просить у них прощения.
Но настоящей неожиданностью для меня стало другое: у стола находилась Валентина Сергеевна, крёстная Игоря. Как выяснилось, Галина Ивановна позвала её сама — видно, надеялась, что та сможет удержать разговор в рамках и не даст сыновьям окончательно перегрызться. Валентина Сергеевна была женщиной крупной, прямой, без привычки подбирать удобные слова. Всю жизнь она проработала завучем в школе, поэтому фальшь считывала мгновенно, а чужие спектакли пресекала одним взглядом. Увидев её, я впервые за весь день внутренне чуть расслабилась.
На столе стоял яблочный пирог — фирменный, румяный, но уже остывший. К нему никто даже не прикоснулся.
— Садитесь, дети, — Галина Ивановна нервно мяла пальцами край скатерти. Глаза у неё были красные, уставшие, полные слёз. Мне стало мучительно жалко эту женщину: она страдала не из-за денег, а из-за того, что её сыновья оказались по разные стороны. — Давайте спокойно, без крика. Игорь, Наталья… Артём говорит, что у них положение совсем тяжёлое. Ну разве нельзя вам немного повременить с ипотекой? Вы молодые, ещё успеете. А у Марины там сделка срывается, задаток могут забрать.
Марина тут же прижала к глазу салфетку, хотя слёз на её лице я не заметила.
— Мы ведь не собирались ничего присваивать, — жалобно произнесла она. — Вернули бы всё, ещё и сверху добавили бы. А Наталья нас выставила, как чужих, и этим конвертом чуть ли не в лицо швырнула.
Валентина Сергеевна, сидевшая во главе стола, медленно подняла голову. Она опёрлась подбородком на сцепленные пальцы и посмотрела на Марину поверх очков.
— Подожди-ка, Марина. О каком конверте речь?
Я без спешки открыла сумку, достала тот самый белый конверт и положила его прямо посреди стола.
— Вот об этом. Тем самым, который Артём и Марина вручили нам на свадьбе. Галина Ивановна, вы ведь помните, как Артём при всех громко обещал нам немецкую стиральную машину?
Свекровь растерянно кивнула. По её лицу было видно: она пока не понимала, куда я веду.
— Так вот, никакой машины не было. Артём её даже не заказывал. А внутри конверта, который нам торжественно подарили на глазах у всех гостей, лежал обычный кусок картона, — я вынула картонку и положила рядом. — Мы тогда промолчали, потому что не хотели портить праздник и расстраивать вас. Но когда люди, не подарившие нам ни копейки, через две недели приходят и требуют отдать им все наши накопления и деньги, подаренные другими гостями, — это уже за гранью.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как где-то на кухне тикают часы. Галина Ивановна побледнела почти мгновенно. Она медленно повернулась к старшему сыну, и в её взгляде смешались недоверие, стыд и ужас.
— Артём… это правда? Ты на свадьбе собственного брата подарил пустую картонку?
Артём заёрзал на стуле. Шея у него пошла красными пятнами, будто кто-то плеснул на кожу кипятком.
— Мам, ну не начинай, — раздражённо пробормотал он. — Я же говорил: тогда сделка сорвалась, свободных денег не было. Я собирался потом всё решить…
— Потом? — голос Валентины Сергеевны прозвучал резко, как щелчок линейки по парте. Все невольно вздрогнули. Она прищурилась и посмотрела на Артёма так, как, наверное, смотрела когда-то на провинившихся учеников. — А в ресторане ты почему кричал на весь зал так, что бокалы дрожали? Я рядом стояла и прекрасно видела, как ты грудь расправлял. Благодетель нашёлся. А теперь пришёл вытягивать деньги у тех, кого сам обманул?
— Это не чужие деньги, это семейные! — не выдержала Марина и сорвалась на визг. — У нас чрезвычайная ситуация! Нам платить нечем!
— Платить нечем? — Валентина Сергеевна вдруг коротко усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли сочувствия. — А это не вы ли с Артёмом месяц назад показывали фотографии из Одессы? И серьгами ты, Марина, хвасталась — говорила, почти двести тысяч гривен стоят. У меня память хорошая, дорогая моя.
Марина резко побледнела и судорожно сглотнула. А Артём, вместо того чтобы смутиться, только сильнее нахмурился и перешёл в наступление.
— Мы тоже имеем право отдыхать! — зло бросил он и ударил ладонью по столу. — Мы устали, нас работа вымотала! Да, мы потратили свои сбережения на отпуск, но через пару месяцев мы всё восстановим.