— Запомни и не спорь, — свекровь произнесла это таким тоном, будто не разговаривала, а оглашала окончательное судебное решение. — Отпуск ты проведёшь с нами на даче. Вопрос закрыт. Никаких поездок и никаких морей.
Алина стояла посреди кухни и молча смотрела на Наталью Сергеевну. Та вольготно расположилась на их диване, словно квартира давно принадлежала ей: вместе с диваном, стенами, посудой и людьми, которые почему-то ещё пытались считать себя хозяевами. Женщина была крупная, шумная, с фиолетовой химической завивкой оттенка перезревшей сливы и с неизменным выражением лица, будто весь мир задолжал ей как минимум уважение, послушание и горячий ужин.
— Билеты я уже купила, — спокойно сказала Алина.
— Сдашь, — отрезала Наталья Сергеевна.
На этом, по её мнению, разговор был исчерпан. Ни «может быть», ни «если тебе удобно», ни даже дежурного «мы бы хотели». Просто приказ: сдашь — и всё.
На табурете рядом сидел Дмитрий. Её муж. Тридцать два года, крепкие плечи, внимательный взгляд и полное отсутствие собственной позиции во всём, что хоть как-то касалось его матери. Сейчас он с таким усердием рассматривал узор на скатерти, будто там был зашифрован ответ на главный вопрос его жизни.
— Дмитрий, — позвала Алина.
Он кашлянул, не поднимая глаз.
— Ну… мама ведь не со зла. На даче правда хорошо. Свежий воздух, огород…
— Огород, — медленно повторила она.
Алина отвернулась к окну. За стеклом дрожал жаркий июль. По тротуару шли женщины в лёгких платьях, кто-то смеялся, где-то хлопнула дверь машины. Обычная летняя жизнь, живая и свободная, текла своим чередом. А здесь, на маленькой кухне, снова решалось, что она никуда не поедет. Снова за неё.
Наталья Сергеевна тем временем уже поднялась и открыла холодильник. Без разрешения, без вопроса — так, как открывают собственный шкаф.
— Так, что у тебя тут лежит… — пробормотала она, переставляя контейнеры. — Опять эти твои травяные салатики. Дмитрий, между прочим, похудел. Мужика кормить надо по-человечески.
Алина на несколько секунд прикрыла глаза. Вдохнула. Досчитала до трёх. Потом снова посмотрела на кухню, на мужа, на свекровь, на открытую дверцу холодильника.
Через час они ушли. Наталья Сергеевна прихватила пакет продуктов, которые, по её словам, «всё равно пропадут». Дмитрий уходил с виноватым лицом и привычным обещанием: «Потом поговорим». Алина прекрасно знала цену этому «потом». Обычно оно не наступало никогда.
Оставшись одна, она прошла в комнату, взяла телефон и открыла приложение авиакомпании. Билеты были оплачены ещё два месяца назад: Одесса, гостиница у моря, восемь дней тишины, солнца и нормального сна. На эту поездку она откладывала с января — понемногу, с каждой зарплаты, отказываясь от лишних покупок и убеждая себя, что летом обязательно выдохнет.
Палец завис над кнопкой отмены бронирования.
А потом Алина просто заблокировала экран и положила телефон на стол.
Нет.
На этот раз — нет.
На следующее утро она приехала в офис раньше обычного. Алина работала старшим менеджером в небольшой издательской фирме: рукописи, авторы, сроки, правки и бесконечный кофе вместо нормального обеда. За соседним столом сидела Оксана, её подруга, и едва взглянув на Алину, сразу всё поняла.
— Снова свекровь? — спросила она, даже не отрывая глаз от монитора.
— Она сообщила мне, что я еду на дачу.
Оксана повернулась к ней всем корпусом.
— Подожди. В смысле — сообщила?
— Именно. Как объявление на вокзале: поезд отправляется, пассажирам возражать запрещено.
Оксана несколько секунд молчала. Потом на её лице появилась медленная, хитрая улыбка — та самая, которая обычно предшествовала какой-нибудь опасной, но блестящей идее.
— Алин, а если…
— Не начинай, — сразу сказала Алина.
— Ты даже не знаешь, что я предложу.
— Знаю. Ты скажешь что-нибудь такое, после чего я совершу поступок, о котором потом, возможно, даже не пожалею. Говори.
Оксана рассмеялась. Они дружили уже двенадцать лет — ещё со студенческих времён, с третьего ряда лекционной аудитории, где однажды случайно сели рядом и больше почти не расставались. Оксана была яркая, рыжеволосая, шумная, разведённая и до раздражения свободная. Иногда Алина ловила себя на зависти к этой свободе, а потом сердито одёргивала: завидовать подруге было стыдно.
— Поехали вместе, — сказала Оксана без лишних вступлений. — Ты сдаёшь свой билет и берёшь новый рядом со мной. На те же даты. Будем вдвоём.
Алина долго смотрела на неё.
— А Дмитрий?
— А что Дмитрий? — Оксана пожала плечами. — Дмитрий едет на дачу. К маме. На грядки. Всё ведь уже решено.
Сказано было настолько точно, что Алина почти улыбнулась. Почти.
Вечером Дмитрий позвонил около восьми. По голосу было слышно: он уже поужинал, расслабился и находился в том редком состоянии, когда мог произносить собственные мысли, а не пересказывать позицию Натальи Сергеевны.
— Алин, ну поговори с мамой спокойно, — начал он примирительно. — Она же как лучше хочет.
— Дмитрий, твоя мама пришла в наш дом и распорядилась, куда мне ехать в отпуск.
— Она просто переживает…
— О чём именно? Что я отдохну без её контроля?
На том конце повисла пауза.
— Ты опять всё преувеличиваешь.
Это слово — «преувеличиваешь» — Алина слышала от мужа так часто, что оно давно стерлось и превратилось в шум. Когда Наталья Сергеевна лезла в шкафы, Алина «преувеличивала». Когда свекровь критиковала её еду, работу, одежду или планы, Алина «драматизировала». Когда она пыталась объяснить, что ей тяжело жить под постоянным давлением, оказывалось, что она «слишком остро реагирует». Очень удобная схема: один человек делает что хочет, второй обязан молчать, а если не молчит — сам виноват.
— Понятно, — тихо сказала Алина. — Спокойной ночи.
Она завершила звонок и снова открыла приложение авиакомпании.
На этот раз палец не дрогнул.
Старый билет был сдан. Новый — куплен: место рядом с Оксаной, восьмое число, вылет в десять утра.
После этого Алина отправила подруге короткое сообщение: «Куплено».
Ответ пришёл почти сразу: три восклицательных знака и картинка с морем.
Алина поставила телефон на зарядку, легла в кровать и ещё долго смотрела в потолок. В голове крутилась одна-единственная мысль: Наталья Сергеевна пока ничего не знает. А когда узнает — начнётся представление.
И, кажется, впервые за долгое время Алине было не страшно, а любопытно.
Наталья Сергеевна узнала обо всём в субботу.
Она явилась, как всегда, без предупреждения: с двумя тяжёлыми сумками, громким дыханием и заранее подготовленным списком недовольств. Дверь ей открыл Дмитрий, но в квартиру она вошла так уверенно, будто и не собиралась ждать приглашения. И почти сразу застала Алину в комнате — та складывала вещи в небольшой аккуратный чемодан с багажной биркой авиакомпании.
Свекровь застыла на пороге.
— Это ещё что? — спросила она резко.
— Чемодан, — ответила Алина, даже не обернувшись.
— Я вижу, что чемодан! — голос Натальи Сергеевны стал выше. — Ты куда это собралась?