Виктория остановилась у двери своей квартиры и несколько секунд растерянно смотрела на ключ в пальцах. Он входил в замочную скважину как обычно, но дальше будто упирался в невидимую преграду: не проворачивался, не цеплял механизм, не давал привычного щелчка. После недели командировки во Львове она мечтала только о том, чтобы смыть с себя дорогу под горячим душем и рухнуть в постель. Вместо этого стояла на лестничной площадке перед собственной дверью, которую внезапно не могла открыть.
Она вытащила ключ, снова вставила его и попробовала повернуть медленнее. Бесполезно. Складывалось ощущение, что внутри стоит уже совсем другой замок.
— Да что происходит?.. — тихо выдохнула Виктория и достала телефон.
Дмитрий трубку не взял. Она набрала его раз, потом второй, затем третий. Каждый раз длинные гудки уходили в пустоту. Тогда Виктория быстро напечатала: «Я у квартиры. Ключ не подходит. Ты дома?»
Сообщение пришло почти сразу. Только отправителем был не муж.
«Добрый вечер, Виктория. Это Галина Сергеевна. Дмитрий сейчас у меня, занят. Пока тебя не было, я распорядилась поменять замки. Старые ключи больше не откроют дверь. Если нужно забрать вещи — предупреди заранее, подберём удобное время».
Виктория прочитала эти строки один раз, потом второй, потом ещё раз, словно надеялась, что смысл изменится. Но буквы складывались в одно и то же: свекровь сменила замки в её жилье. В той самой квартире, за которую Виктория каждый месяц вносила половину ипотечного платежа. В квартире, где стоял купленный ею диван, где на полках были её книги, где в холодильнике лежали продукты, которые она оставила перед отъездом.
Ноги вдруг стали ватными. Она опустилась на ступеньку, даже не почувствовав ледяного бетона под собой. В голове упрямо вертелось: это ошибка, нелепость, какое-то дикое недоразумение. Сейчас Дмитрий перезвонит, рассмеётся, всё объяснит, скажет, что мать опять что-то перепутала.
Звонок раздался минут через пять.
— Вика, привет, — произнёс муж таким сухим, почти служебным тоном, будто разговаривал не с женой, а с бухгалтером. — Ты уже вернулась?
— Я стою под нашей дверью, Дмитрий. Твоя мать пишет, что замки заменили. Это что, розыгрыш?
— Нет, — после короткой паузы ответил он. — Пойми, пока тебя не было, мы с мамой всё спокойно обсудили. И пришли к выводу, что так будет правильнее.
— Как именно «так»? — Виктория с усилием удерживала голос ровным, хотя внутри уже поднималась дрожь. — Что значит «правильнее»?
— Квартира досталась мне от бабушки. Это семейное имущество, Вика. Мама уверена, что оно должно остаться у нас. А ты… сама понимаешь. Мы ведь даже детей не собираемся заводить. Тогда какой во всём этом смысл?
— В чём именно смысл? — переспросила она, хотя ответ уже проступал перед ней холодным пятном.
— В нашем браке, — Дмитрий шумно выдохнул, и в этом выдохе было не сожаление, а облегчение человека, наконец избавившегося от тяжёлой ноши. — Мама давно говорила, что ты мне не подходишь. Слишком самостоятельная, слишком увлечённая работой. Даже борщ у тебя получается через раз. Я три года терпел, Вика. Достаточно.
Виктория молча смотрела на экран. На заставке светилась фотография Дмитрия: он улыбался ей так открыто, будто ещё вчера был самым близким человеком. Снимок они сделали прошлым летом в Карпатах. Тогда он казался счастливым.
— Дмитрий, — произнесла она уже совсем тихо, и её голос стал ровным, как гладь замёрзшей воды. — Я вложила в эту квартиру шестьсот тысяч гривен. У меня сохранены платежи, чеки, банковские выписки. Ты не можешь просто закрыть передо мной дверь и сделать вид, что меня здесь не было.
— Мама всё предусмотрела, — пробормотал он, а на заднем плане тут же послышался знакомый голос Галины Сергеевны; через мгновение телефон явно оказался у неё в руках.
— Виктория, деточка, — начала свекровь своим сладким, приторно-ласковым тоном.