— Не надо превращать всё в трагедию, — проворковала Галина Сергеевна, будто разговаривала с капризным ребёнком. — Твои вещи я сложила аккуратно, по коробкам, и спустила в кладовку в подвале. Ничего не выбросили, не переживай. А насчёт денег… вернём, конечно. Не сразу, частями. Когда Дмитрий немного окрепнет и встанет на ноги.
— На какие ещё ноги? — Виктория ощутила, как холодная злость поднимается изнутри и сжимает горло. — Он работает у вас же в компании, получает зарплату. От чего ему восстанавливаться?
— Следи за тоном, — мгновенно посуровела свекровь. Вся её липкая ласковость исчезла, словно её и не было. — Ты три года пользовалась жильём моей покойной матери. Или думала, что это ничего не стоит? Считай, что твои вложения ушли за проживание. Мы квиты.
Связь оборвалась.
Виктория ещё долго сидела на ступенях подъезда, не двигаясь. Минут десять, а может, и больше. Соседи проходили мимо, здоровались, кто-то замедлял шаг и бросал на неё недоумённый взгляд. Она почти не замечала людей вокруг. В голове один за другим выстраивались факты.
Три года назад она вышла за Дмитрия, уверенная, что рядом с ней надёжный мужчина. Он не осыпал её безумными признаниями, не устраивал романтических подвигов, зато казался честным, спокойным, устойчивым. Тем, на кого можно опереться. Единственной тенью на этом браке с самого начала была его мать — властная, цепкая женщина, привыкшая считать сына своей личной территорией.
Галина Сергеевна могла явиться к ним без звонка, открыть дверь своим ключом и начать наводить «правильный порядок». Она переставляла стулья, комментировала ужин, морщилась над супом, учила Викторию, как гладить Дмитрию рубашки и каким порошком стирать постельное бельё. Виктория молчала. Терпела. Старалась улыбаться и убеждала себя, что со временем свекровь привыкнет, смирится, примет её в семью.
Но принимать её никто не собирался. Галина Сергеевна просто ждала удобного момента. Все эти три года она методично плела свою сеть, по капле вливая сыну в уши сомнения и недовольство. И теперь, стоило Виктории уехать в командировку, эта паучиха наконец сделала свой ход.
Виктория поднялась, машинально стряхнула с пальто пыль и достала телефон. Пальцы уже не дрожали. Она нашла нужный номер и нажала вызов.
— Ольга, привет. Я могу у тебя сегодня переночевать? Всё расскажу, когда приеду.
Следующие трое суток прошли для неё как в режиме осады. Виктория нашла юриста, подняла все бумаги по квартире, достала банковские выписки за последние три года, разложила по папкам чеки и квитанции. Очень быстро выяснилось: Галина Сергеевна не имела никакого права менять замки и перекрывать ей доступ без согласия всех собственников. А Виктория, согласно документам о браке и ипотечному договору, тоже имела отношение к этой квартире не как случайная гостья.
Юрист попался толковый — немолодой мужчина с усталым лицом человека, который давно уже ничему не удивляется.
— Знакомая схема, — усмехнулся он, просматривая документы. — Мама решила избавить любимого сына от «неподходящей» жены. Такое я видел десятки раз. Только в вашем случае она перестаралась. Замена замков без вашего согласия — это уже лишение доступа к имуществу. Можно писать заявление в полицию о самоуправстве.
— А с квартирой что? — тихо спросила Виктория.
— Жильё оформлялось в период брака. Даже если изначально оно досталось мужу по наследству, вы вкладывали деньги в ипотеку и ремонт. Подтверждения есть?
— Все. До последней квитанции.
— Тогда при разводе вы вправе требовать компенсацию. И сумма будет далеко не символическая.
Виктория молча кивнула. Развод. Ещё недавно это слово пугало её пустотой и крахом. Теперь же оно звучало иначе — как выход, как воздух, как возможность наконец выбраться из чужой ловушки.
На четвёртый день она сама позвонила Дмитрию.
— Нам надо увидеться и поговорить.
Он согласился не сразу. В его голосе слышалась неуверенность, а за ней — чужая воля. Виктория почти не сомневалась: Галина Сергеевна стояла рядом и контролировала каждый его ответ, надеясь проследить, как именно будет обсуждаться «возврат денег». В итоге они договорились встретиться в небольшом кафе неподалёку от той самой квартиры.