Анастасия неподвижно стояла возле окна, глядя, как дождь размазывает по асфальту тусклые отражения фонарей. Трое суток подряд она почти не выходила из отделения: после тяжелейшей операции вытягивала пациента, пятидесятилетнего мужчину, отказывалась от нормального сна, глотала кофе вместо еды и держалась лишь на упрямстве. Ей нужно было одно — чтобы его сердце снова заработало спокойно, ровно, уверенно. И когда на четвёртое утро он наконец открыл глаза, Анастасия впервые за эти дни позволила себе выдохнуть. Она сделала всё, что могла. Теперь ей хотелось только тишины. Морского ветра. Светлого песка. Шороха волн у берега.
Они с Дмитрием полтора года откладывали деньги на эту поездку. Не тратили лишнего, переносили покупки, отказывались от спонтанных кафе и выходных развлечений. На холодильнике, прижатая магнитом, висела вырезка из туристического журнала: прозрачная вода, солнце, пляж где-то на украинском побережье Чёрного моря. Каждый раз, проходя мимо, Анастасия невольно улыбалась. До долгожданного отдыха оставалось всего два месяца.
В субботу утром позвонила свекровь. Ольга Викторовна даже не спросила, удобно ли им приехать, а сразу поставила перед фактом: вечером вся семья собирается у неё на ужин. Анастасия попыталась мягко отказаться, объяснила, что после смен почти не стоит на ногах, но в ответ услышала сухое и непреклонное:
— Это касается семьи. Значит, обсуждению не подлежит.
Спорить не было сил. Анастасия только устало прикрыла глаза, а вечером достала из шкафа то самое платье, которое Дмитрий подарил ей на годовщину свадьбы. Ей почему-то показалось, что если надеть его, настроение станет чуть легче.
Квартира свекрови встретила их густым запахом выпечки и странным напряжением, будто все уже давно ждали не ужина, а какого-то заседания. Валерия, младшая сестра Дмитрия, устроилась на диване и перелистывала глянцевый свадебный журнал. Андрей Сергеевич, как обычно, почти не участвовал в происходящем: сидел перед телевизором, уставившись в экран, хотя звук был едва слышен. Ольга Викторовна хлопотала возле стола, поправляла салфетки, переставляла тарелки, но её взгляд оставался холодным, внимательным и оценивающим — таким, каким строгий завуч смотрит на родителей перед неприятным разговором.
Когда все сели ужинать, Анастасия решила первой нарушить эту вязкую тишину. Она открыла галерею в телефоне и показала снимок небольшого домика у моря, почти у самой воды.
— Мы с Дмитрием нашли место для отпуска, — сказала она, стараясь говорить непринуждённо. — Представляете, утром выходишь на террасу, а перед тобой море. Вода чистая, солнце, рядом пляж. Можно просто сидеть и слушать волны.
Дмитрий оживился и добавил:
— Да, мы уже забронировали номер и взяли билеты на поезд. Если ничего не сорвётся, в июне уедем на десять дней.
Ольга Викторовна очень медленно опустила вилку на тарелку. Металлический звук прозвучал резко, почти как точка в конце приговора. Валерия тут же подняла глаза от журнала и посмотрела на мать с таким ожиданием, словно нужный момент был заранее расписан по ролям.
— Прекрасно, конечно, — произнесла свекровь ледяным голосом. — Только у нас есть вопрос куда серьёзнее. Валерочка выходит замуж. И свадьба у неё должна быть нормальная, красивая, достойная. Не посиделки в дешёвом кафе, а настоящий праздник, как у приличных людей.
У Анастасии внутри всё неприятно сжалось. Пальцы сами собой вцепились в край скатерти. Она медленно повернулась к мужу. Дмитрий опустил взгляд в тарелку и изображал живейший интерес к фарфоровому узору.
— Мы уже прикинули расходы, — продолжила Ольга Викторовна, и её интонация мгновенно стала деловой. — Ресторан, ведущий, фотограф, оформление зала, платье у хорошего мастера, традиционный выкуп невесты, прогулка на теплоходе по Днепру. Если всё посчитать, выходит примерно один миллион грн. Да, сумма большая. Но это же главный день в жизни девочки. Мы не можем опозориться перед родственниками жениха.
— Один миллион? — переспросила Анастасия, и голос у неё дрогнул от изумления. — Ольга Викторовна, это огромные деньги.
— Мы прекрасно это понимаем, — свекровь посмотрела ей прямо в глаза. — Поэтому и говорим: семья должна сплотиться. Мы с отцом берём часть расходов на себя. Жених и его родители тоже внесут свою долю. А вы с Дмитрием, как самые молодые и, будем честны, самые обеспеченные, должны помочь основательно. Двести тысяч грн. Для ваших доходов это вполне посильная сумма.
За столом стало тихо. В соседней комнате размеренно тикали настенные часы. Валерия смотрела на Анастасию вызывающе, будто заранее предупреждала: только попробуй отказаться. Андрей Сергеевич всё так же сидел перед телевизором, хотя, казалось, не слышал и не видел ничего вокруг.
Анастасия глубоко вдохнула. Перед глазами всплыли ночные дежурства, реанимация, тревожные мониторы, тяжёлые смены, после которых руки дрожали даже от чашки кофе. Она вспомнила, как они с Дмитрием считали каждую тысячу, как откладывали деньги, как много раз говорили себе: «Потерпим, зато потом отдохнём». И теперь за этим столом кто-то совершенно спокойно решил, что их накопления можно забрать и направить на чужой праздник.
— Финансировать свадьбу вашей принцессы я не собираюсь, — сказала Анастасия так холодно, что Дмитрий наконец поднял голову. — У неё есть родители. Вот пусть они и оплачивают её мечты.
Валерия резко втянула воздух, будто её ударили. Ольга Викторовна побледнела, но почти сразу взяла себя в руки. Она посмотрела на невестку с показным разочарованием, как смотрят на ребёнка, который подвёл взрослых в самый ответственный момент.
— А мы-то думали, ты уже стала частью нашей семьи, — отчеканила она, выделяя каждое слово. — Оказывается, ты всё равно чужая. Что ж, будем знать.
Анастасия молча отодвинула стул и встала. Дмитрий схватил её за руку, пытаясь удержать и усадить обратно, но она резко высвободилась и пошла в прихожую. Он поспешил следом, что-то бормотал про то, что все перенервничали и надо спокойно поговорить, но Анастасия уже надевала пальто.
— Дома поговорим, — коротко бросила она мужу и вышла на лестничную площадку.
В квартире Дмитрий сразу принялся «улаживать ситуацию». Он ходил за ней из комнаты в комнату и без конца повторял одно и то же: мама просто переживает за сестру, Валерия с детства мечтала о красивой свадьбе, родные должны поддерживать друг друга, особенно когда кому-то нужна помощь.
— Нужна помощь? — Анастасия остановилась так резко, что он едва не столкнулся с ней. — Дмитрий, свадьба — это не беда и не чрезвычайная ситуация. Это праздник, который Валерия хочет устроить за наш счёт. Мы полтора года собирали деньги на отдых. У нас ипотека. Я работаю на полутора ставках, чтобы у нас был запас на случай проблем. Ты сам себя слышишь?
Дмитрий замолчал, но ненадолго. Минут через пятнадцать он снова начал тот же разговор, только другими словами. Анастасия поняла, что спорить бессмысленно, ушла в спальню и закрыла за собой дверь.
На следующий день всё взорвалось окончательно. Валерия приехала без звонка и предупреждения. Она буквально ворвалась в их квартиру, с покрасневшими от слёз глазами, и уже с порога начала кричать так, будто Анастасия совершила против неё настоящее преступление.
— Ты хочешь испортить мне жизнь! — выкрикивала она, размахивая руками. — Ты мне завидуешь! Просто не можешь пережить, что у меня будет всё красиво, торжественно и правильно, а у тебя самой была обычная скромная роспись в РАЦСе!
Анастасия стояла на кухне, скрестив руки на груди. Лицо её оставалось спокойным, почти каменным, хотя внутри уже поднималась усталость пополам с раздражением.
— Валерия, успокойся, — произнесла она ровно. — Тебе никто ничего не обязан. Хочешь пышную свадьбу — это твоё право. Но оплачивать её должны те, кто готов вложиться добровольно.