— А я к этому не готова.
— Да потому что ты просто жадная! — сорвалась на визг Валерия. — Всю жизнь только и умеешь, что чужие деньги пересчитывать! У вас же есть сбережения! Мама сказала, вы на Мальдивы собирались! Неужели так трудно пожертвовать отпуском ради счастья близкого человека?
— Близкого? — медленно повторила Анастасия, и в её голосе появился холодный металлический оттенок. — За всё время, что мы знакомы, ты ни разу не спросила, как я живу и что у меня происходит. Ты вспоминаешь обо мне только тогда, когда тебе нужно перехватить денег до зарплаты. Близкие люди так себя не ведут.
Валерия вылетела из квартиры, с такой силой хлопнув дверью, что в рамах дрогнули стёкла. Не прошло и получаса, как телефон Анастасии зазвонил. На экране высветилось имя Ольги Викторовны.
— Ты довела девочку до слёз, — произнесла свекровь ледяным, почти официальным тоном. — Она сейчас лежит, вся в истерике. Давление поднялось. Этого ты и хотела?
Анастасия не ответила. Она уже понимала: что бы она ни сказала, каждое слово потом вывернут против неё и подадут как доказательство её жестокости.
— Завтра вечером жду вас у себя, — продолжила Ольга Викторовна, не дождавшись реакции. — Сядем и обсудим всё по-человечески. Надеюсь, к тому времени ты придёшь в себя и примешь разумное решение.
Анастасия молча завершила звонок и перевела взгляд на мужа. Дмитрий сидел в углу комнаты с ноутбуком на коленях и старательно изображал занятость. Она видела, что он слышал каждое слово, но предпочитал делать вид, будто это его не касается. И именно тогда Анастасия поняла: самый тяжёлый разговор ещё впереди.
Поздно вечером, когда они уже легли, Дмитрий долго не мог устроиться. Он ворочался, вздыхал, то поворачивался к стене, то снова ложился на спину. Наконец он резко сел и включил ночник.
— Настя, нам надо поговорить серьёзно, — начал он осторожно, будто заранее боялся её ответа.
— Говори, — Анастасия тоже приподнялась, подложив под спину подушку.
— Понимаешь… мама в чём-то права. Валерия правда с детства мечтала о красивой свадьбе. И жених у неё нормальный, семья приличная. Если мы сейчас откажемся помочь, это будет выглядеть некрасиво. Люди начнут обсуждать. Скажут, что брат пожалел денег для родной сестры.
— Дима, — Анастасия с трудом удерживала ровный тон, хотя внутри уже поднималась горячая волна злости, — мы не обязаны жить так, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. У нас есть свои планы, свои расходы, свои цели. Мы не миллионеры, чтобы раздавать такие суммы направо и налево.
Дмитрий опустил глаза и на несколько секунд замолчал. Анастасии показалось, что разговор на этом исчерпан. Она уже потянулась к выключателю, но следующая фраза мужа словно разрезала тишину пополам.
— Я уже оформил кредит.
Она застыла. Воздух в спальне будто загустел, стал тяжёлым и липким.
— Что ты сделал? — почти беззвучно спросила она.
— Взял потребительский кредит, — повторил Дмитрий, так и не посмотрев ей в лицо. — Двести тысяч гривен. На пять лет. Деньги я перевёл маме. Она уже внесла аванс за банкетный зал.
Анастасия почувствовала, как у неё леденеют пальцы. Кровь будто отхлынула от лица. Она смотрела на человека, с которым прожила пять лет, и вдруг не узнавала его. Мужчина, которому она доверяла без оговорок, только что спокойно признался, что принял за их семью решение, не посчитав нужным даже поставить её в известность.
— Ты взял кредит без моего согласия? — её голос стал тихим, но от этого ещё страшнее. — Ты повесил на нас долг ради свадьбы своей сестры? И даже не спросил меня?
— Ну не на всю же жизнь, — попытался оправдаться Дмитрий. — Выплатим постепенно. Что такое двести тысяч гривен? У нас обе зарплаты нормальные, справимся.
— Проблема не только в сумме, — Анастасия поднялась с кровати и начала ходить по комнате, не в силах стоять на месте. — Проблема в том, что ты решил всё за нас двоих. Ты поставил желания своей матери и сестры выше интересов нашей семьи. Ты разрушил доверие. Просто взял и перечеркнул то, что мы строили вместе.
— Не надо устраивать трагедию, — раздражённо поморщился Дмитрий. — Это обычная семейная история. Родственникам помогают. У меня коллега вообще ипотеку оформила, чтобы брату с жильём помочь, и ничего, живут дальше нормально.
— Твоя коллега сделала это по собственной воле, — отчеканила Анастасия. — А ты поставил меня перед фактом. Ты даже не счёл нужным посоветоваться.
Она вышла из спальни и прошла в кабинет. На столе стоял её старый ноутбук, которым она пользовалась для работы с медицинскими документами. Анастасия открыла банковское приложение, сделала скриншоты, затем зашла в историю операций и сохранила выписку. Она ещё не знала, понадобится ли ей всё это, но внутренний голос настойчиво подсказывал: впереди будет не простой семейный спор, а настоящая борьба.
На следующее утро Анастасия не стала завтракать. Быстро оделась, взяла сумку и сказала Дмитрию, что у неё есть дела в городе. На самом деле она поехала к юристу, номер которого накануне дала ей коллега. Ирина Михайловна оказалась женщиной лет пятидесяти, с внимательным цепким взглядом и привычкой говорить коротко, без лишних эмоций.
Анастасия подробно изложила ей всю ситуацию. Рассказала о кредите, о давлении со стороны свекрови, о сцене, которую устроила Валерия. Показала выписки, скриншоты и перевод денег. Юрист слушала внимательно, время от времени делала пометки в блокноте, а затем откинулась на спинку кресла и посмотрела на Анастасию оценивающе.
— Вы хотите сохранить брак или прежде всего защитить свои интересы? — спросила она прямо.
— Я хочу справедливости, — ответила Анастасия после короткой паузы. — И хочу понять, насколько законно поступил мой муж.
Ирина Михайловна кивнула и начала объяснять. Выяснилось, что кредит, который один из супругов оформил без согласия второго, можно попытаться оспорить, если удастся доказать: деньги не были потрачены на нужды семьи. В таком случае обязательство может быть признано личным, и отвечать по нему должен тот, кто взял заём. Но в реальности всё не так просто. Если выплаты уже идут из общего бюджета, доказать, что кредит не имел отношения к семейным потребностям, будет гораздо сложнее. К тому же банку безразлично, кто именно вносит платежи, — для него важно лишь своевременное погашение долга.
— Мой совет такой, — сказала юрист. — Собирайте доказательства. Записывайте разговоры с родственниками мужа, сохраняйте переписку, фиксируйте любые подтверждения того, что деньги ушли именно на свадьбу сестры, а не на вашу совместную жизнь. Если дело дойдёт до раздела имущества или развода, такая база может оказаться решающей.
Из кабинета Ирины Михайловны Анастасия вышла с тяжёлым камнем внутри. Разводиться она не хотела. Она любила Дмитрия — или, по крайней мере, ещё вчера была уверена, что любит. Но теперь она ясно понимала: что-то необратимо сломалось. В тот момент, когда он перевёл деньги матери, даже не обсудив это с ней, он переступил границу. А такие границы назад не стираются.
В тот же вечер в их квартире раздался звонок. Анастасия открыла дверь и увидела на пороге Ольгу Викторовну и Валерию. Свекровь держала коробку с тортом, а золовка стояла чуть позади, старательно изображая раскаяние. На лице у неё было виноватое выражение, но глаза оставались настороженными. Анастасии хватило одного взгляда, чтобы понять: перед ней не искреннее примирение, а заранее подготовленный спектакль.
— Мы пришли мириться, — объявила Ольга Викторовна и, не дожидаясь приглашения, шагнула в прихожую. — Хватит уже дуться, Анастасия. Семья должна держаться вместе.
Дмитрий вышел из комнаты и с надеждой посмотрел на жену. По его лицу было видно: он очень хотел, чтобы всё само собой сгладилось, будто ничего серьёзного не произошло. Анастасия молча провела гостей в гостиную, а сама на мгновение задержалась у книжной полки.