— Ты не супруга, а обслуживающий персонал, — с кривой улыбкой произнёс Максим, поднимая бокал под довольный смех родственников. — Просто обходишься слишком дорого для домработницы.
За большим праздничным столом кто-то не удержался и фыркнул.
Свекровь нарочито отвернулась, словно ничего оскорбительного не прозвучало. А его сестра Виктория усмехнулась и добавила:
— А что он такого сказал? Разве не так? Максим приносит деньги, а Наталья сидит дома.
Наталья неторопливо опустила вилку на тарелку.
В гостиной смешались запахи запечённого мяса, парфюма и дорогого алкоголя. За панорамным окном переливался огнями вечерний город, а посреди просторной комнаты стоял накрытый стол, над которым она хлопотала с самого раннего утра.
Двенадцать гостей.
Три горячих блюда.
Закуски.
Десерт.
Скатерть без единой складки.
К юбилею мужа она готовилась почти две недели.
И теперь смотрела на него с таким ровным спокойствием, что Максим на миг даже сбился.
— Что, задело? — бросил он с насмешкой.
Наталья промокнула губы салфеткой.
— Нет. Я просто это запомнила.
— Да перестань, здесь же все свои.
— Вот поэтому ты и сказал то, что действительно думаешь, — негромко ответила она.
Над столом повисла тяжёлая, неловкая тишина.
Но Максим уже выпил достаточно, чтобы не затормозить вовремя.
— А в чём я неправ? Я работаю как проклятый, содержу семью. Автомобиль мой. Квартира моя. Ремонт сделан на мои деньги. И кто ты без меня?
Он развёл руками, будто объяснял очевидное.
— Серьёзно, Наталья. Ты ведь даже не работаешь.
Она посмотрела ему прямо в глаза.
Долго.
Пристально.
Так смотрит человек, который внезапно понимает: бояться больше нечего.
— Ты точно хочешь продолжать это обсуждение при всех?
Свекровь тут же поспешила вмешаться:
— Наташенька, ну зачем ты раздуваешь? Муж просто пошутил.
— Нет, мама, — рассмеялся Максим. — Я как раз совершенно серьёзно.
Он повернулся к гостям, будто искал поддержки в зале.
— Скажите честно: если женщина живёт на деньги мужа, нигде не работает и занимается только домом, кто она?
Виктория ответила первой:
— Домработница с бонусами.
Несколько человек снова засмеялись.
И тогда Наталья медленно поднялась со стула.
Без крика.
Без рыданий.
Без сцены.
Она аккуратно поправила рукав платья и произнесла спокойно:
— Хорошо. Значит, с сегодняшнего дня домработница увольняется.
Улыбка на лице Максима сразу стала неуверенной.
— Это ещё что значит?
— Именно то, что ты услышал.
Она сняла обручальное кольцо и положила его возле его тарелки.
Тихий металлический звук прозвенел громче любого скандала.
— Если я здесь наёмный персонал, значит, и вести себя буду соответственно. После публичного унижения сотрудники обычно уходят.
— Наталья, хватит устраивать спектакль, — раздражённо процедил Максим.
Но она уже смотрела не на него, а на остальных присутствующих.
— Можете спокойно доесть ужин. Только имейте в виду: салаты делала домработница. Мясо готовила домработница. Торт пекла тоже домработница. И квартиру перед вашим приходом шесть часов вычищала она же.
Никто не нашёлся что сказать.
Даже Виктория опустила взгляд в тарелку.
А Наталья вдруг впервые за долгие годы ощутила странную, почти пугающую лёгкость.
Будто внутри оборвалась последняя тонкая нить.
Навсегда.
С Максимом они встретились двенадцать лет назад.
Тогда он был другим человеком.
Смешливым.
Упрямым.
Полным планов.
Он приезжал к ней на стареньком автомобиле и привозил ромашки, купленные у выхода из метро.
— Однажды я разбогатею, — говорил он, лежа рядом с ней в крошечной съёмной квартире. — И ты больше никогда ни в чём не будешь нуждаться.
Наталья смеялась и верила каждому слову.
Потому что любила его.
Потом начались трудные годы.
Бесконечная работа.
Первое дело.
Кредиты.
Ночи без сна.
Наталья была рядом всегда и поддерживала его во всём.
Когда первый проект Максима рухнул, именно она отнесла в ломбард золотую цепочку, оставшуюся от отца, чтобы хватило денег заплатить за аренду офиса.
Когда его обманул партнёр, она просидела рядом до рассвета, снова и снова убеждая его не опускать руки.