— Димочка, ты же сам обещал, что вы поможете! Поговори со своей женой, она не хочет давать мне деньги! — свекровь явно решила устроить невестке унижение прямо при посторонних.
Марина как раз разбирала бумаги на рабочем столе, когда в кабинет заглянула секретарь Алина. Лицо у девушки было растерянное и испуганное.
— Марина Викторовна, там… к вам пришла женщина. Говорит, что она ваша… — Алина замялась, подбирая слово, — родственница. И очень настаивает, чтобы вы с ней поговорили.
Марина оторвалась от документов. В приёмной их рекламного агентства обычно толпились клиенты, подрядчики, партнёры, курьеры — кто угодно, только не родня. Неприятное предчувствие тут же кольнуло её изнутри.
— Как она выглядит?
— Лет около шестидесяти. Бежевый плащ, большая сумка. Сказала, что приехала издалека.
Свекровь. Марина плотно сжала губы. Ирина Сергеевна за все годы ни разу не появлялась у неё на работе. За пять лет брака между ними установилось хрупкое, но понятное равновесие: вежливые улыбки на семейных праздниках, обязательные воскресные звонки, редкие визиты без особой душевности. Но последние полгода всё начало меняться.
После того как Марину повысили до арт-директора и её зарплата выросла почти втрое, Дмитрий стал всё чаще ездить к матери. Сначала это выглядело безобидно: починить протекающий кран, завезти продукты, помочь с мелочами по дому. Потом начались просьбы о деньгах. Сперва суммы были небольшими — на лекарства, на коммуналку. Марина не спорила: пенсия у Ирины Сергеевны действительно была скромной.
Однако аппетиты росли. Две недели назад Дмитрий попросил двенадцать тысяч гривен — якобы матери срочно понадобилось заменить холодильник. Марина деньги дала, хотя сомнения уже закрались: старый холодильник работал нормально, она сама видела это месяц назад. Позже выяснилось, что вместо холодильника у свекрови появилась новая шуба.
— Мама просто постеснялась сказать правду, — оправдывался тогда Дмитрий. — Ей неловко просить лично для себя.
На прошлой неделе понадобилось ещё восемь тысяч гривен — теперь уже на «срочный ремонт крыши» на даче Ирины Сергеевны. И тогда Марина впервые отказала. Дмитрий обиделся, они поссорились. Три дня он почти не разговаривал с женой, а потом всё равно снял деньги со своей зарплаты, хотя они заранее договорились откладывать на отпуск.
И вот теперь свекровь стояла здесь. В её офисе. Среди сотрудников и клиентов.
— Проведите её, — устало сказала Марина.
Ирина Сергеевна вошла так, будто царственная особа снизошла до визита в жилище простолюдинки. Она неторопливо оглядела кабинет: современная мебель, большие окна, свежие цветы на подоконнике. Губы её тут же вытянулись в тонкую недовольную линию.
— Ничего себе ты устроилась, — протянула она вместо приветствия. — Я думала, у тебя обычная конторка. А тут, оказывается, отдельный кабинет. Да ещё и секретарша.
— Добрый день, Ирина Сергеевна, — Марина поднялась из-за стола, но навстречу не пошла. — Что-то случилось? С Дмитрием всё в порядке?
— С моим Димочкой как раз всё плохо, — свекровь тяжело опустилась на гостевой стул, даже не дождавшись приглашения. — И, между прочим, из-за тебя.
Марина почувствовала, как внутри поднимается раздражение, но лицо сохранила спокойным.
— Что вы имеете в виду?
— Ты прекрасно понимаешь. Мой сын мучается. Мать просит помощи, а жена денег не даёт. Бедный мальчик оказался между двух огней.
— Ирина Сергеевна, давайте обсудим это дома, спокойно…
— Не хочу я дома! — перебила свекровь, сразу повышая голос. — Дома ты на него давишь, чтобы он родной матери не помогал! А здесь пусть все увидят, какая ты на самом деле!
За дверью послышались приглушённые голоса: кто-то остановился, уловив крик. Сквозь стеклянную перегородку Марина заметила силуэты коллег. Они замерли на местах и делали вид, что заняты работой.
— Пожалуйста, говорите тише, — Марина обошла стол и почти прикрыла дверь. — Здесь люди работают.
— Работают! — фыркнула Ирина Сергеевна. — Деньги зарабатывают! А моему Димочке что остаётся? Небось только за тобой бегать!
— Наши с Дмитрием отношения вас не касаются.
— Как это не касаются, если страдает мой сын! — свекровь принялась копаться в сумке, вытащила мятый платок и прижала его к глазам, хотя слёз на лице не было. — Я мать, я чувствую, когда ему тяжело. Вчера он ко мне приезжал — лица на нём не было. Уставший, измученный. И всё это из-за тебя!
Марина вспомнила вчерашний вечер. Дмитрий действительно ездил к матери, вернулся поздно, молчаливый и мрачный. На её вопросы отвечал коротко, а потом почти сразу ушёл в спальню.