Артём швырнул связку ключей на тумбу в коридоре так резко, словно поставил жирную точку в споре, который ещё даже не закончился. Ботинки он не снял — остался стоять на пороге, уперевшись плечом в косяк и сложив руки на груди. Екатерина остановилась посреди комнаты. В пальцах у неё был раскрытый загранпаспорт: ещё утром она представляла, как вложит в него билеты в Черногорию. Для них двоих. Только для них.
— Артём, ты это всерьёз говоришь? — она изо всех сил удерживала голос ровным, хотя внутри уже поднималась горячая волна злости. — Мы шесть месяцев откладывали деньги именно на этот отель. Мы хотели тишины. Моря. Места, где никто не будет объяснять нам, как правильно жить.
— Мама, между прочим, уже шляпу от солнца купила, Катя. Отец соседний номер забронировал. Ты вообще понимаешь, как они это воспримут? Им по шестьдесят пять. Когда им ещё выпадет такой шанс?
— Вот именно поэтому они должны были сначала спросить нас! — Екатерина шагнула ближе. — А не ставить перед готовым решением. Хотя нет, точнее — это ты не имел права соглашаться за моей спиной.
— Я муж и глава семьи, — Артём чуть выдвинул подбородок вперёд, будто эта фраза сама по себе всё объясняла. — Я решил, что отдых будет семейным. Или принимаешь это, или собираешь вещи. Я серьёзно. Мне надоели твои истерики и постоянное недовольство моей матерью.
Екатерина посмотрела на него так, будто перед ней стоял незнакомый человек. Десять лет совместной жизни, ипотека, привычные вечера, общие покупки, семейные ритуалы — и вдруг такой ультиматум, от которого веяло дешёвым давлением.
— Ладно, — произнесла она почти шёпотом. — Раз это твоё окончательное слово, я выбираю второй вариант.
— Что? — Артём моргнул, и его уверенный вид мгновенно дал сбой. — Какой ещё второй вариант?
— Самый прямой. Я сейчас еду к маме.
— Катя, не устраивай спектакль! Куда ты собралась на ночь? У нас через три дня вылет!
— Вот и лети. С родителями. Будешь натирать маме плечи кремом от солнца и слушать отцовские байки про рыбалку в семьдесят восьмом. По-моему, это как раз тот отпуск, о котором ты мечтал.
Она резко развернулась, вытащила из шкафа большой чемодан и бросила его на кровать. Внутрь полетело всё подряд: джинсы, лёгкие платья, бельё, любимая пижама. Артём не двигался с места, только лицо у него наливалось тёмной краснотой.
— Ты ещё пожалеешь, — процедил он. — Моя мать тебе такого не забудет. Она всем скажет, что ты бросила меня в самый сложный момент!
— Сложный момент — это болезнь, беда или настоящая проблема, Артём. А когда взрослый мужчина ведёт себя как избалованный первоклассник, это называется совсем иначе. Это момент, когда у жены наконец открываются глаза.
Такси везло Екатерину по ночным улицам к матери. За окном проплывали редкие фонари, витрины и тёмные окна домов. Тамара Сергеевна лишних вопросов задавать не стала. Она открыла дверь, увидела чемодан рядом с дочерью и просто крепко прижала её к себе.
— Чаю сделать? — тихо спросила она, когда чемодан уже стоял в углу бывшей детской комнаты.
— Не надо, мам. Давай без предисловий. Кажется, я подаю на развод.
Они вышли на балкон и сели рядом. Ночь пахла петуниями, тёплой пылью и чем-то успокаивающе знакомым.
— Из-за поездки с Людмилой Викторовной? — Тамара Сергеевна чуть приподняла бровь.
— Не из-за самой поездки, — Екатерина покачала головой. — Из-за того, что он поставил меня перед выбором: либо будет по его воле, либо я должна уходить. И знаешь, мам, я вдруг поняла: за все десять лет по-моему почти ничего не было. Машину купили ту, которую хотел он. Стены перекрасили в оттенок, который одобрила его мать. Даже кота мы не завели, потому что у Артёма, видите ли, когда-нибудь может проявиться аллергия. А теперь они добрались и до моего отпуска.
— Артём всегда держался за привычный порядок, — вздохнула мать. — Но в браке ультиматумы — плохой знак. Что ты собираешься делать?
— Пока не знаю. Сначала просто посплю в тишине. Завтра суббота, и я наконец высплюсь без чужих указаний. А потом я всё-таки поеду туда, куда давно собиралась.