— Мама велела передать: тебе лучше остаться дома. В этот раз Новый год будет только для своих, семейно.
Дмитрий даже не соизволил оторваться от телефона. Ольга застыла посреди кухни, с мокрой тряпкой в пальцах. Двадцать седьмое декабря. До праздника — всего три дня. И вот её снова молча вычеркнули из родни, будто чужую.
— Подожди… как это — остаться?
— Обыкновенно, — пожал он плечами. — Ты же сама понимаешь, места всем не хватит. У мамы квартира не безразмерная.
Он наконец поднял взгляд, причём смотрел так, словно она задала нелепый вопрос.
— Зато она попросила тебя приготовить. Вот, список дала.
Дмитрий протянул ей лист, исписанный аккуратным округлым почерком Тамары Сергеевны. Ольга взяла бумагу двумя пальцами, будто та могла обжечь.
Холодец. Три разных салата. Запечённая рыба. Пироги — мясной и яблочный. Деликатесная нарезка. А в самом низу приписка: «Олечка, оформи всё красиво, не забудь. Всё-таки гости».
Гости. Им, значит, место за столом найдётся. А ей — нет.
— То есть она ждёт, что я накрою на двадцать человек, но сама сидеть с ними не буду?
Ольга не спрашивала. Она просто произнесла это вслух, будто пробовала слова на вкус.
— Ну да, — спокойно ответил Дмитрий. — Ты ведь понимаешь: у них там свой круг. Тебе самой будет неудобно.
Двенадцать лет замужества. Двенадцать лет она готовила для его семьи на каждый праздник, юбилей и застолье. За общий стол её звали, может, раза три. В остальные дни её роль была понятной: разогреть, вынести, убрать тарелки, перемыть посуду.
— Хорошо, — тихо сказала Ольга.
Дмитрий удовлетворённо кивнул и снова погрузился в экран.
Двадцать девятого она стояла в супермаркете возле мясного отдела и выбирала набор для холодца. На покупки ушла почти половина месячной зарплаты — те самые деньги, которые она откладывала на зимнее пальто. Ольга положила мясо в тележку. Следом отправились сёмга, авокадо, ананасы для салатов. Тамара Сергеевна любила, чтобы всё было «не хуже, чем у людей».
Вернувшись домой, Ольга варила, шинковала, перемешивала, раскладывала по контейнерам. Руки работали почти без участия мысли. Тридцатого она снова поднялась затемно и вернулась к готовке.