— Где ключи от твоей дачи? Моя мать будет жить там, — без предисловий заявил сожитель.
Марина Сергеевна поправила скатерть и окинула взглядом накрытый стол. Юбилей. Красивая дата — пятьдесят пять. Ваза, набитая гвоздиками, горячий салат, селёдка под шубой, её знаменитые рулетики из баклажанов. На плите тихо побулькивал борщ, от которого Андрей каждый раз морщился: уверял, что без мяса это «не еда», хотя мясо там как раз было.
Она ждала звонка в дверь почти по-девичьи, с тем странным волнением, которое и самой казалось смешным. И ждала того самого «сюрприза», о котором Андрей уже две недели говорил загадками: «Подарок будет такой, что запомнишь надолго». Если это кольцо — значит, наконец она перестанет быть просто «сожительницей». Ей нужна была не открытка и не букет, а положение. После громкого развода прошло десять лет, и за это время Марина слишком хорошо усвоила: «гражданская жена» в любых документах — никто.
В больницу к такому человеку могут не пустить. При наследстве она окажется где-то в самом конце, если вообще окажется. Её слово не будет решающим. Ей давно уже не двадцать пять, и хотелось не романтических жестов, а спокойствия, законного порядка, уверенности, что рядом с мужчиной, который называет её женой, у неё действительно есть место, а не унизительная роль «совместно проживающей Марины Сергеевны».
Раздался звонок. На пороге стояли Максим и Алина — с коробками в руках и цветами.
— Мам, с днём рождения, — Максим обнял её быстро, крепко, по-сыновьи. Ему было тридцать два, высокий, собранный, инженер на заводе медицинского оборудования. Семь лет трудился там без жалоб, совсем как его отец в свои лучшие годы. — Алина сказала, что без тарталеток праздник не считается.
— Без тарталеток действительно не праздник, — улыбнулась Алина, снимая туфли. Аккуратная, симпатичная, двадцати шести лет, учительница младших классов, уже два года замужем за Максимом. Даже на каблуках она двигалась так легко и проворно, будто бежала по школьному коридору между уроками. — Марина Сергеевна, где у вас блюда? Я сейчас всё разложу. И чайник поставим, да?
— Спасибо… Справа, на полке.
Алина уже завязывала фартук. Она ловко нарезала зелень, разогрела курицу, выставила хлеб, проверила свечи. Делала это не напоказ: было видно, что ей и вправду хочется разгрузить свекровь, чтобы та в свой день не крутилась одна у плиты.
— Максим, — спросила Марина, — как у тебя на работе? Не загоняешь себя?
— Да у нас же на всём экономят, — махнул он рукой. — Скоро прямо на станках спать будем. Не переживай. О, Андрей, привет.
Андрей вышел из комнаты, где до этого сидел с телефоном. Сорок лет, сухощавый, модная стрижка, серьга в ухе, новые кроссовки. Он всегда держался чуть в стороне: мол, он мужчина, «хозяин», на кухне ему делать нечего, его место — в гостиной, во главе. На деле же он просто листал телефон и время от времени комментировал чужие действия.
— Опять у вас эта столовская еда… — он кивнул на салаты. — Марина, не мечись. Сейчас подадим, потом уберёшь. Я голодный.
— Андрей, помоги хотя бы тарелки вынести, — мягко попросила Алина.
— У нас разделение обязанностей, — шутливо скривил губы он. — Я, так сказать, принимаю гостей.
Марина уже хотела улыбнуться, но взгляд её зацепился за входную дверь. На пороге, даже не сняв обувь, появилась Лариса Павловна. В клетчатом пальто, с яркой помадой на губах и со своей «фирменной» сумкой в руке, будто это была не сумка, а орденская лента. Бывшая парикмахерша, теперь пенсионерка, она гордилась тем, что «всегда при деле». На юбилей сожительницы сына явилась так, словно пришла проконтролировать важную сделку, которая ни в коем случае не должна пройти без её участия.
— Ну вот и я, — сообщила она, оглядев всех присутствующих, затем стол и, наконец, гвоздики, от которых едва заметно поморщилась. — С днём рождения, Мариночка. С пустыми руками прийти не могла. Надо же поддержать сына в такой день.
— Спасибо, проходите.
За столом быстро стало шумно. Максим шутил, поддевая жену ровно настолько, чтобы развеселить её, но не обидеть.
— Алина, не увлекайся, — кивнул он на тарталетки. — Потом до июля будешь отрабатывать фигуру.
— Какую ещё фигуру? — не поняла Лариса Павловна.
— В школе. Больше калорий — больше приседаний, — пояснил Максим и подмигнул.
Алина рассмеялась и фыркнула:
— Тогда перестань всё время подсовывать мне этот майонезный город.
— Хорошая вы пара, — сказала Марина, с теплом глядя на них.
Андрей всё так же сидел немного особняком, словно режиссёр, который вот-вот объявит главный номер вечера.