Молодой человек у стойки ресепшена неловко одернул галстук и снова скользнул пальцем по экрану планшета. Луч лампы высветил его бейдж: Кирилл. В просторном холле негромко тянул мелодию саксофон, а со стороны гардероба доносилась смесь дорогих духов и влажного осеннего воздуха.
— Будьте добры, посмотрите еще раз, — произнесла я как можно ровнее. — Воронцовы. Столик на пять человек. У мужа сегодня ужин по случаю важной сделки.
Кирилл улыбнулся с явным сожалением, но планшет так и держал перед собой.
— Бронь действительно есть, Марина Олеговна. Только указано четыре гостя. Дмитрий Романович, Оксана Борисовна и еще две девушки. Они вошли в зал примерно десять минут назад. Без подтверждения я не имею права вас проводить, у нас с этим очень строго.
Я вытащила телефон. На экране по-прежнему висело сообщение от Дмитрия, присланное пару часов назад: «Адрес отправил. Не задерживайся, мама терпеть не может ждать».
— Марина? И что ты тут забыла?
Этот растянутый голос с неприятной гнусавой ноткой я узнала бы где угодно. Я медленно повернулась. У зеркальной колонны стояла Оксана Борисовна. Безупречное каре, тяжелый твидовый костюм, широкая золотая цепь на шее. Она смотрела на меня так, будто была на голову выше, хотя рост у нас был одинаковый.
Позади нее переминался Дмитрий. Он дергал пуговицу на пиджаке и упорно разглядывал барную стойку, лишь бы не встречаться со мной взглядом. Чуть в стороне маячили его сестры — Дарья и Полина. Дарья сразу пихнула Полину локтем, и обе уставились на меня с откровенным, ничем не прикрытым злорадством.
— Добрый вечер, Оксана Борисовна, — сказала я и убрала телефон в сумку. — Похоже, возникла какая-то путаница с бронью. Кирилл утверждает, что стол оформлен только на четверых.
Свекровь приблизилась. От нее тянуло густым, резким ароматом с гвоздичной горечью.
— Никакой путаницы, Мариночка. Я утром сама разговаривала с управляющим и попросила изменить количество гостей.
Сказала она это совершенно спокойно, будто сообщала, что купила хлеб. Дмитрий за ее спиной переступил с одной ноги на другую, но глаза так и не поднял.
— Изменить? — внутри у меня неприятно вспыхнуло. — Дмитрий сам пригласил меня на ужин. Это же его первый серьезный контракт.
— Ой, не начинай, — Оксана Борисовна скривилась, словно услышала несусветную глупость. — Это семейный вечер. Здесь собрались те, кто понимает, какой ценой дается настоящий бизнес. Диме нужно выдохнуть среди своих. А ты будешь чувствовать себя лишней. Место слишком претенциозное, меню сложное, обстановка не для тебя. К чему тебе эти мучения?
Она на секунду замолчала и с головы до ног оценила мое платье.
— Если проще: твоего имени в списке нет, так что езжай домой, — усмехнулась свекровь. — Закажешь пиццу, включишь какой-нибудь сериал. Не надо портить Димочке настроение своим кислым видом.
Дарья не сдержалась и прыснула в кулак.
— Марин, ну правда, — протянула Полина, сделав шаг ближе. — Тут один салат стоит, как твои сапоги. Ты ведь весь вечер будешь смотреть в меню, переводить цены в недельный набор продуктов и тяжело вздыхать. Отдохни лучше дома.
Я перевела взгляд на мужа.
— Дмитрий? — тихо спросила я. — Ты собираешься хоть что-то сказать?
Он дернулся, будто его окатили холодной водой. Сначала посмотрел на мать, затем на сестер и только потом — на меня. На лице у него проступили некрасивые красные пятна.
— Марин… ну мама же уже все оформила, — пробормотал он, засовывая руки в карманы брюк. — Давай не будем устраивать спектакль при посторонних. Завтра я тебе закажу что-нибудь вкусное, посидим вдвоем, нормально отметим. Поезжай домой, а? Скоро пробки начнутся.
Вот и все. Так просто. Пять лет рядом. Пять лет я выслушивала его жалобы на начальников, на несправедливость, на то, что его недооценивают и задвигают. Когда он решил открыть собственное дело, именно я ночами разбирала его документы, пересчитывала сметы, перекраивала бюджет и созванивалась с поставщиками. А теперь мне предлагали тихо уехать домой и есть пиццу, лишь бы не мешать им праздновать его успех.
Оксана Борисовна с первого дня меня не приняла. Я была из самой обычной семьи, окончила финансовый факультет не в столице и потом перебралась туда сама. А родня мужа, по ее убеждению, принадлежала к тому самому кругу, куда мне вход был закрыт.