В коридоре стоял тяжёлый запах — смесь сушёной рыбы, затхлой одежды и крепкого алкоголя. Оксана тихо притворила входную дверь, осторожно повернув ключ, чтобы он не звякнул. Почти сорок минут она простояла под проливным дождём на остановке, и теперь лёгкий плащ промок насквозь, а холодные струйки стекали по коленям и щиколоткам.
Из комнаты раздался громкий, раскатистый хохот.
— …я ей прямо сказал: не устраивает — чемодан в руки и вперёд! — разносился по квартире знакомый сипловатый голос Тараса. — И куда она денется? Квартира оформлена на меня, машина тоже. Поплачет немного и всё равно к плите вернётся.
Кто-то поддержал его натянутым смешком. Послышался звон бутылочного стекла.
Оксана медленно сняла мокрые ботинки. Плащ неприятно прилипал к спине и плечам. Она двинулась по коридору, аккуратно обходя липкие пятна на полу, и остановилась на пороге гостиной.
За светлым деревянным столом, который она когда-то сама выбрала по каталогу и ждала несколько недель, расположилась компания из трёх человек. Тарас сидел во главе, развалившись и закинув ногу на ногу. Напротив него сгорбился Богдан — напарник по мастерской. Рядом примостился ещё какой-то мужчина в растянутой серой толстовке. Стол был уставлен пустыми бутылками, смятыми салфетками и остатками рыбы, чешуя поблёскивала в свете лампы.
— О, кто пришёл, — лениво протянул Тарас, заметив её краем глаза и нехотя повернув голову. Выпрямляться он не стал. Лицо пунцовое, взгляд мутный. — Чего застыла? Марш на кухню, сообрази нам что-нибудь перекусить. Сыр закончился.
Богдан смущённо кашлянул и уткнулся в пустой стакан, будто разглядывал на дне невидимый узор.
Оксана посмотрела на мужа спокойно. Ни слёз, ни дрожи — только глухая, давящая усталость. Последние восемь месяцев их жизнь словно катится под откос. Тараса сократили из сервиса, постоянной работы он так и не нашёл, перебивался случайными подработками и постепенно становился всё резче и грубее. Его перестали интересовать её графики, её поздние возвращения из клиники, где она работала администратором. Алкоголь сначала появлялся по выходным, затем — «для настроения». А настроение у него портилось почти ежедневно.
— Я ничего готовить не собираюсь, — спокойно произнесла Оксана.