Марина стояла у окна, держа в руках пустую чашку. За стеклом моросил дождь, редкие капли сбегали по подоконнику, как будто время само устало идти. На кухне тикали часы, и этот звук вдруг стал невыносимым — слишком громким, слишком живым на фоне того, что происходило внутри.
На столе лежала открытая тетрадь сына — грязный почерк, исправления, кривые буквы. Учительница вчера позвонила, сказала, что у Артёма опять проблемы с поведением. Марина слушала и кивала, но внутри всё кипело: она ведь одна тянет и школу, и кружки, и ипотеку, а он — сидит в телефоне, молчит, как будто это не его семья.
Из спальни донеслось глухое урчание — Игорь перевернулся на другой бок. Беззвучно. Как будто дома нет никого, кроме неё и дождя.
«Опять проспал», — подумала она. Уже восьмой день подряд.
Она поставила чашку в раковину и пошла в комнату.
— Вставай, — сказала, не повышая голоса.
— У меня поздняя смена, — пробурчал Игорь, не открывая глаз.
— Поздняя? — Марина стояла в дверях, скрестив руки. — Ты же неделю назад уволился.
Он приподнялся, злился. — Я не уволился, а временно взял паузу. У нас там перерасчёт идёт, бухгалтерию меняют.
— Конечно, — усмехнулась она. — Только странно, что перерасчёт идёт третий месяц, а денег всё нет.
Игорь резко сел, глядя прямо на неё. — Мари, хватит. Я и так на нервах.
— А я, значит, отдыхаю? — её голос стал тверже. — Счета на мне, сын на мне, еда, коммуналка — всё на мне.
Он откинулся на подушку, прикрыл глаза. — Начинается.
Она молчала. Потом пошла в кухню, включила плиту, бросила макароны в кипяток. Всё как по сценарию: каждое утро одно и то же. В их доме последние месяцы никто не разговаривал по-настоящему. Слова — как пыль в солнечном луче: есть, но ничего не значат.
Марина вздрогнула — ранние гости всегда означали неприятности.
На пороге стояла Светлана Павловна, свекровь. С зонтом, в плаще, с тем самым прищуром, от которого Марино сердце моментально ушло куда-то в пятки.
— Доброе утро, — сказала она холодно, не дожидаясь приглашения. — Можно войти?
Марина отступила. — Конечно.
— А Игорь дома? — свекровь сняла плащ, стряхнула воду прямо на коврик.
— Опять? — Светлана Павловна подняла брови. — Как он живёт с таким графиком, я не понимаю. Мужчина должен вставать раньше всех.
Марина сдержалась. — У него трудности сейчас.
— У кого их нет? — отрезала та и прошла на кухню. — Ты хоть завтрак приготовила ему?
— Он не хочет завтракать.
— Так ты заставь! Мужчина без завтрака — не мужчина. Мой покойный Николай каждый день ел омлет, и ничего, тридцать лет прожили душа в душу.
Марина устало села напротив. — Светлана Павловна, давайте без сравнений.
— Почему? — женщина обвела кухню взглядом. — Сравнивать полезно. Вот я смотрю — обои уже отходят, плитка отвалилась, посуда не мытая. Раньше ты аккуратнее была.
— У меня работа, — тихо сказала Марина. — Я прихожу поздно.
— А Игорь? Он что, руки потерял? — свекровь фыркнула. — Всё на тебе, потому что ты сама так устроила. Мужика надо держать в тонусе.
Марина ничего не ответила.
Сын выглянул из комнаты, сонный, с растрёпанными волосами. — Мам, я опоздал в школу.
— Сейчас, — Марина схватила куртку, стала помогать ему надеть.
— Господи, — протянула Светлана Павловна. — Ребёнок без завтрака, муж без работы, дом в беспорядке.
— Я справляюсь, — отрезала Марина.
— Это не похоже на «справляюсь».
Они встретились взглядами. В этих взглядах было всё: усталость, презрение, не сказанные обиды.
— Ладно, — наконец произнесла свекровь, натягивая перчатки. — Я сегодня зашла не просто так. Надо поговорить.
Марина сразу насторожилась. — О чём?
— Я тут слышала… — Светлана Павловна вытянула губы в тонкую линию. — Твоя тётка умерла, да?
Марина замерла. — Откуда вы знаете?
— Город маленький. Новости быстро расходятся. — Женщина уселась на стул, по-хозяйски. — Говорят, квартира досталась тебе. В центре. Три комнаты.
— Да, — коротко ответила Марина. — Завещание на меня.
— Ну и замечательно! — свекровь оживилась. — А ведь я всё думала, как вам помочь выбраться из этого сарая. Вот теперь шанс появился.
Марина сжала руки. — Что вы имеете в виду?
— Переезд, конечно! — Светлана Павловна улыбнулась. — Мы с Игорем можем туда перебраться. Тебе с ребёнком здесь будет спокойнее, а мы немного обживём квартиру, пока ты решаешь с документами.
Марина чуть не рассмеялась — от абсурдности, от наглости, от того, как уверенно это прозвучало.