Дождь барабанил по карнизу, выбивая дробь, похожую на нервный тик. Ирина стояла в прихожей и смотрела на чемоданы. Их было три. Огромные, пузатые, они занимали почти всё свободное пространство крошечного коридора. Рядом с ними, отряхивая мокрый зонт прямо на чистый паркет, стояла Валентина Петровна.
— Ну, что ты застыла, Ирочка? — голос свекрови был звонким, как пионерский горн. — Встречай гостей! Серёжа, ну где ты там? Помоги матери пальто снять, я же не резиновая!
Из кухни выглянул Сергей. Вид у мужа был затравленный. Он бегал глазами от жены к матери и явно хотел провалиться сквозь землю.
— Мам, ты… ты же говорила, что приедешь на выходные, — промямлил он.
— Ой, да мало ли что я говорила! — отмахнулась Валентина Петровна. — Обстоятельства, Серёженька, они сильнее нас. И вообще, что за допрос на пороге? Чайник ставьте.
Ирина молчала. Она чувствовала, как внутри нарастает холодный, липкий ком.
— Серёжа, — тихо произнесла она. — Что происходит?
— Ириш, давай на кухне, а? — зашептал он. — Сейчас чай попьем, мама всё расскажет.
На кухне царил хаос. Валентина Петровна уже успела выгрузить на стол банки с вареньем, свертки и палку колбасы. Всё это громоздилось на Ирининой идеальной столешнице, которую она берегла как зеницу ока.
Свекровь плюхнулась на стул — тот самый, у окна, который Ирина считала своим любимым местом, — и выжидательно уставилась на невестку.
— Садись, Ира. Разговор есть. Серьезный. В общем так. Сдала я свою квартиру.
— Что? — вырвалось у Сергея. — Мам, ты же говорила…
— Цыц! — прикрикнула мать. — Дай сказать. Сдала. Студентам. Цены сейчас бешеные, а мне пенсию не прибавляют. А у вас тут хоромы. Трешка в центре, живете вдвоем, детей, как говорится, бог не дал… пока. Комнаты пустуют. Вот я и решила: чего деньгам пропадать? Поживу у вас.
Ирина почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Наглость была настолько монументальной, что на секунду даже восхитила. Просто взять и решить. Без звонка, без вопроса, просто поставить перед фактом.
— Валентина Петровна, — Ирина старалась говорить спокойно. — Вы сдали свою квартиру, не посоветовавшись с нами?
— А чего с вами советоваться? — удивилась свекровь. — Квартира моя, что хочу, то и делаю. А сын у меня родной. Имею право у сына пожить на старости лет.
— У сына? — переспросила Ирина. — А ничего, что эта квартира принадлежит мне? Сергей здесь даже не прописан.
— Ой, началось! — Валентина Петровна закатила глаза. — «Мое, твое». Семья у вас или акционерное общество? Серёжа здесь живет? Живет. Значит, дом его. А где сын, там и мать. Это закон жизни, милочка.
Сергей сидел, уткнувшись в чашку. Он был пунцовым.
— Серёжа, ты знал? — спросила Ирина.