Муж принёс доверенность через два дня после похорон отца. Я не подписала — и потеряла семью
Отца я похоронила в пятницу. В воскресенье муж принёс нотариальную доверенность и положил передо мной на стол, прямо на скатерть с пятнами от чая.
— Подпиши, Лен. Давай всё оформим быстро, чтобы не тянуть, — сказал Владимир так буднично, будто речь шла о квитанции за свет.
Я сидела у окна в старом кресле отца, том самом, кожаном, потёртом на подлокотниках. Пахло ещё его одеколоном. Пахло домом, в котором я выросла. Домом, который он построил своими руками в восьмидесятые.
Доверенность на распоряжение домом
— Что подписать? — спросила я тихо, даже не поворачивая головы.
— Доверенность. Чтобы я мог заняться домом. Оформить документы, там, понимаешь, возня будет. Наследство, налоги, всё такое. Я разберусь, ты не переживай.
Я взяла бумагу. Прочитала. Потом ещё раз. Медленно, по слогам. Доверенность на право распоряжения недвижимым имуществом. То есть домом отца. Моим домом.
— Володя, ты что, серьёзно?
— А что такого? Леночка, я же не чужой. Я муж. Мне проще эти дела вести. У тебя голова сейчас не варит, ты в шоке, я понимаю. Дай я возьму всё на себя.
Я положила доверенность обратно на стол. Аккуратно, словно это была граната.
— Нет, Володь. Не надо.
— Как это не надо? Лен, ты вообще понимаешь, сколько там бумажек? Регистрационная палата, нотариус, налоговая. Это ж замаешься бегать!
Он нахмурился. Вот тогда я и увидела. То, что раньше не замечала или не хотела замечать. Глаза стали жёсткими. Недовольными. Он привык, что я соглашаюсь. Всегда соглашаюсь.
— Ты чего упрямишься? — голос повысился. — Я же о тебе забочусь!
— Володь, это мой дом. Отец оставил его мне. В завещании написано чётко: Елене Сергеевне Кравцовой. Это я.
— Мы же семья! Муж и жена! Какая разница, на кого оформлено?
Вот тут я и сказала. Спокойно, глядя ему в глаза.
— Это моя собственность, Владимир. Не наша, не супружеская, не совместно нажитая. Отец завещал её мне.
Лицо его покраснело. Он сжал кулаки на столе, потом резко встал.
— То есть ты мне не доверяешь? После двадцати лет брака?
— Я тебе доверяю как мужу. Но дом — это моё. И я сама буду заниматься документами.
Он ушёл, хлопнув дверью. Я осталась сидеть в отцовском кресле и думать. Почему он так разозлился? Почему не просто предложил помощь, а сразу притащил доверенность? Будто всё уже решено, обговорено, а мне только росписи поставить осталось.