Алексей швырнул белый конверт на кухонный клеёнчатый стол. Пять тысяч рублей — для их бюджета сумма весомая, но для его матери, Татьяны Ивановны, это была «жалкая подачка». Юля смотрела на мужа и видела, как на его скулах ходят желваки. Он только что вернулся от родительницы, и разговор, судя по его темному, осунувшемуся лицу, вышел отвратительным.
— Я не пойду, — отрезал Алексей, тяжело опускаясь на табурет. — И ты не ходи. Слышала, что она выдала? «Старший сын мать на море отправляет, а ты, неудачник, даже жену нормальную найти не смог, привел голодранку».
Юля промолчала, хотя слова царапнули больно. Она привыкла, что для свекрови всегда была человеком второго сорта. Жена деверя, Инга, ездила на кроссовере и носила брендовые вещи, а Юля работала в регистратуре и считала каждую копейку до зарплаты. Но завтра у Татьяны Ивановны юбилей. Шестьдесят лет. Не поздравить считалось преступлением против семейных традиций.
— Леш, ну нельзя так, — тихо сказала Юля, придвигая к нему стакан с водой. — Она пожилой человек. Характер сложный, но мать же. Давай я завтра сама заскочу? Просто передам конверт, дежурно поздравлю и уйду. Чтобы лишнего шума не было.
Алексей посмотрел на неё долгим, уставшим взглядом.
— Делай как знаешь. Но я тебя предупредил. Она не оценит.
Он встал и вышел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Юля осталась одна в тишине кухни. Она смотрела на конверт и убеждала себя: если проявить мудрость и терпение, отношения наладятся. Худой мир лучше доброй ссоры.
На следующий день Юля освободилась пораньше. Она купила пышный букет хризантем — они стояли долго и выглядели достойно. Конверт с деньгами лежал во внутреннем кармане сумки. Сердце билось неровно. Она знала, что официального приглашения к столу не получала, но надеялась на элементарную вежливость.
Подходя к квартире свекрови, Юля услышала громкий смех. Праздник был в разгаре. Дверь в подъезд кто-то подпер камнем — ждали опоздавших гостей. На лестничной площадке пахло запеченным мясом и сладкими духами.