Знойный воздух города давил особенно сильно в тот день, когда Ярина получила письмо. Конверт, пожелтевший от времени, источал запах моря, соли и чего-то до боли знакомого — словно дыхание детства. Слегка дрожащими руками она вскрыла его и прочитала строки, выведенные аккуратным, старомодным почерком. Параскева оставляла ей в наследство свой дом — тот самый, у самого синего моря, где прошли самые светлые летние дни её юности.
Сердце Ярины забилось чаще: радость смешалась с грустью. Она почти ощутила под ногами горячий песок, услышала плеск волн и представила ласковые руки бабушки, встречавшей её у порога с неизменной теплотой.
Не раздумывая долго, она набрала номер Александра. Его голос из динамика звучал отстранённо и с оттенком раздражения — будто она отвлекла его от чего-то крайне важного.
— Александр, мне нужно уехать, — начала она спокойно, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё сжималось от тревоги перед его реакцией. — Бабушка… оставила завещание. Мне достался тот самый дом у моря.
На том конце провода повисла короткая пауза.
— Дом? Тот старый полуразвалившийся? — переспросил он с лёгкой усмешкой в голосе.
— Он не развалина! — вспыхнула Ярина. — Это старинный дом с историей! Ты же помнишь: каждое лето я там проводила. Родители спокойно отправляли меня туда — Параскева души во мне не чаяла и всегда присматривала за мной. Даже на пляж ходила со мной за руку в детстве. А потом я бегала туда уже сама с соседскими ребятами… Мы так наслаждались морем! Брали еду на целый день: бутерброды, фрукты… И до самого вечера купались и смеялись под солнцем…
— И надолго ты собираешься? — перебил её сухой голос Александра, возвращая Ярину к реальности душного мегаполиса.
— Пока точно не знаю… Но явно больше чем на пару дней, — выдохнула она. — Нужно всё осмотреть и привести в порядок. Я ведь там не была сто лет… Последний раз приезжала ещё на втором курсе университета. А теперь уже три года как работаю после выпуска… Возьму отпуск и поеду. А ты… — она замялась на секунду и вложила всю надежду в следующие слова: — Приезжай потом ко мне. На машине всего день пути: утром выехал — вечером уже здесь будешь. Возьми выходные или отпуск за свой счёт… Мы бы могли вместе отдохнуть у моря.
— Что-то меня море больше не тянет… — лениво произнёс он в ответ. — Ладно… ничего обещать не могу… посмотрю по работе…
Эти слова повисли тяжёлым грузом между ними. Он «посмотрит». Как всегда «смотрел»… а потом оставался дома среди своих бесконечных дел.
Прошло трое суток. Ярина собрала вещи; сердце замирало то от волнения перед дорогой, то от робкой надежды: вдруг Александр всё же приедет проводить её? Может быть даже отвезёт на вокзал? Поцелует напоследок и скажет что будет скучать… Но вместо этого за несколько часов до поезда раздался звонок.
— Ярин, извини… Не получится тебя отвезти… Срочные дела навалились… Ты ведь сможешь доехать на такси?
В его голосе прозвучала фальшь тонкой нотой.
— Конечно смогу… Не переживай, — ответила она тихо; ком обиды подкатывал к горлу.
Она вызвала такси и устроилась на заднем сиденье машины; взгляд её был устремлён в окно сквозь мелькающие улицы города без всякого интереса или внимания к происходящему вокруг. Город провожал её серыми равнодушными фасадами домов…
И вдруг сердце оборвалось: у перекрёстка стояла машина Александра. И он сам рядом с ней… помогал выйти из салона стройной девушке в лёгком платье цвета солнца… Они улыбались друг другу; он что-то говорил ей тихо и уверенно; затем они направились к уютному кафе неподалёку…
— Остановите! Пожалуйста! Мне срочно нужно выйти! Оплачу ожидание! — вырвалось у неё дрожащим голосом.
Ярина выскочила из машины почти бегом; ноги едва чувствовали землю под собой от накатившего жара гнева и боли одновременно. Она распахнула дверь кафе… и застыла на пороге.
Они сидели вдвоём за столиком у окна: склонившись над одним меню так близко друг к другу… Их пальцы почти соприкасались…
— Привет… — произнесла она холодно; голос звенел как лёд в хрустале.— Вижу ты действительно очень занят… Скажу только одно: прощай навсегда. Не звони больше никогда.
Развернувшись стремительно, она вышла прежде чем он успел хоть слово вставить или подняться со стула вслед за ней…
Она не видела его растерянного взгляда через стекло кафе…
Не слышала собственного имени из-за спины…
Она уже мчалась обратно к машине такси; кулаки были крепко сжаты до боли – ногти впивались в ладони…
Всю дорогу – сначала по городским улицам до вокзала; затем долгие часы в душном вагоне плацкарта; потом снова поездка по просёлочным дорогам – ярость вперемешку с отчаянием терзали её без остановки…
В голове вновь и вновь всплывала та сцена: его улыбка чужой девушке… заботливые жесты рук – но не для неё…
Предатель.
Лжец.
Пустое место…
Таксист молча вел машину между заросшими кустами вдоль дороги…
Наконец автомобиль остановился перед высокими воротами из ковки – их оплетал дикий виноград густыми зелёными плетьми…