только затем, чтобы выпросить очередную сумму «на личные нужды» или намекнуть на новый навороченный телефон, порой даже не удосуживаясь нормально поздороваться. На той самой, как он теперь выражался, «семейной» даче за все годы Денис не сделал ровным счётом ничего: Андрей один тянул на себе весь участок, корчевал засохшие пни, латал сарай, менял старый рубероид, а сын в это время требовал скутер и обижался, если отец не бежал исполнять его капризы.
После свадьбы Дениса с Юлией редкие появления и вовсе сошли почти на нет. Молодая пара заглядывала разве что на большие праздники, да и тогда сидела с такими лицами, будто их силой привели в неприятное место. Подарки Андрея они рассматривали с плохо скрытым презрением и не раз бросали прозрачные намёки: мол, приличные родители на свадьбу дарят хотя бы ключи от отдельного жилья, а не хороший набор чешских кастрюль.
— Семейная земля, значит? — Татьяна коротко усмехнулась. — А то, что твой отец десять лет приводил этот запущенный бурьян в человеческий вид, тебя не смущает? Он платил долги за садовое товарищество из своей зарплаты, сам ставил забор, заказывал бурение скважины, в одиночку таскал доски и мешки. А ты в это время на диване в приставку играл. Ни на один субботник не приехал: то сессия у тебя, то мигрень, то «важные дела».
— Не надо мне тут старьё припоминать! — резко оборвал её Денис, дёрнув плечом. — Мы сюда не семейные хроники слушать пришли. Участок продан, деньги получены. Вчера отец сам проговорился, что всю сумму до копейки перечислил на твой счёт, потому что на его старой карте какие-то блокировки от исполнительной службы из-за штрафов висят. Так что открывай банковское приложение и переводи мне восемьсот тысяч гривен. Сейчас. При нас.
— Может, тебе ещё шнурки гуталином намазать? — Татьяна посмотрела на него с неподдельным недоумением.
— Не строй из себя остроумную, дорогуша! — Юлия воинственно подалась вперёд и взмахнула рукой с короткими пальцами, на ногтях которых облупился тёмно-бордовый лак. — Нам с Денисом ипотеку одобрили, через три дня нужно внести задаток за квартиру в новостройке. Если не внесём, потеряем двести тысяч гривен! Отец обязан помочь единственному сыну с нормальным жильём. Он своё уже прожил, сидит у тебя на всём готовом, в твоих хоромах. Зачем людям в возрасте такие деньги?
— Во-первых, твоему свёкру пятьдесят пять, и до беспомощного старика ему ещё очень далеко, — ровно ответила Татьяна, отчётливо выговаривая каждое слово. — Во-вторых, он тридцать пять лет отработал на вредном производстве, смена за сменой, пока вы бездумно набирали кредиты. А в-третьих, запомните наконец: эти деньги лежат на целевом депозите. Они предназначены для тёплой пристройки и подключения газа к нашему загородному дому. Мы этот план не вчера придумали, а три года к нему шли.
— К твоему дому, вот как надо говорить! — взорвался Денис, наливаясь краснотой до самых висков. — Опять всё твоё! Ты отца окрутила, голову ему задурила, вокруг пальца обвела, а теперь его заработанное спускаешь на свои дачи! Я на тебя заявление в полицию подам за мошенничество. Всем расскажу, как ты пожилого человека ободрала и потом выставишь его за дверь без копейки!
Татьяна медленно покачала головой. Страха внутри не было. Даже тревоги не было. Только тяжёлое, липкое отвращение — такое накатывает, когда случайно видишь, как в мусорном ведре копошится что-то живое и мерзкое.
— Заявление? — спокойно уточнила она. — Подавай. Только сначала хотя бы Семейный кодекс открой и прочитай норму о раздельном имуществе и правах совершеннолетних детей. Там чёрным по белому написано для таких уверенных знатоков: дети не распоряжаются собственностью живых родителей, так же как родители не имеют прав на имущество своих взрослых детей. Твой отец дееспособен, вменяем, прекрасно понимает, что делает. Свою добрачную недвижимость он продал добровольно. А деньги передал законной супруге по собственному решению, причём согласие оформил у нотариуса.
Лицо Дениса на секунду вытянулось. Наглая самоуверенность сползла с него, и наружу выглянула растерянность. Очевидно, он ждал совсем другого: женских слёз, суетливых оправданий, испуга, мольбы не скандалить. Вместо этого перед ним оказалась глухая бетонная стена спокойной юридической осведомлённости.
— Подумаешь, грамотная нашлась! — не желала уступать Юлия и толкнула притихшего мужа локтем. — Не надо нам зубы статьями заговаривать. Может, по закону ты и выкрутишься, а по совести как? Отец родному сыну не помог, зато чужой женщине всё в клюве принёс! Да мы сейчас всей родне позвоним — от тебя все отвернутся. Тётка из Полтавы уже в курсе, она вчера в трубку рыдала, что Дениса обделили!
— Пусть твоя полтавская тётка сначала продаст свою приватизированную трёшку, если ей так хочется решать ваши жилищные проблемы чужими руками, — холодно ответила Татьяна.